Суббота, 08.08.2020, 12:42
Приветствую Вас Гость

                            Ave Satanas!!!         

       Зверь 666        
«Nox Irae Nox Illa

Solvet Saeclum in favilla».

       Они чувствуют горький запах надвигающейся грозы.                                         

Книги и статьи

Главная » Файлы » Черная книга Арды

Черная книга Арды 31
21.05.2011, 14:31
  Чертоги Ауле заливал тот же безжизненный жалящий ослепительный - ослепляющий свет. Вездесущий - не укрыться. Жестоким жалом впивался он в невыносимо болящие глаза: хотелось опустить веки, закрыть лицо руками, чтобы милосердная тьма успокоила боль... 
       Нет. Это слабость. Они не должны этого видеть. 
       Здесь свет был золотистым, но не становился от этого теплее, оставаясь пронизывающим. Мертвым. 
       Свет отражается от белых стен, от золотых пластин пола, дрожит в неподвижном душном воздухе обжигающим слепящим маревом, сотканным из мириад безжалостно ярких искр. Вогнутые золотые зеркала отбрасывают жгучие лучи на наковальню, к которой подтолкнули Черного Валу, ровно и страшно высвечивая лежащие на густо-золотой поверхности искалеченные руки Проклятого. 
       За наковальней широким полукругом пылает огонь, почти невидимый в слепящем сиянии; и тяжелые, искусной работы треножники замыкают кольцо огня. 
       И медленно, тяжело ступая, подошел к наковальне Великий Кузнец. 
       "Воля Единого... воля Единого..." Он боялся встретиться глазами с Мелькором и под взглядом Черного Валы все ниже опускал голову, словно склоняясь перед ним. 
       Руки Врага. Не те, прекрасные узкие молодые руки: теперь они похожи на обожженные корни дерева в незаживающих ранах и ожогах. Но даже сейчас - сильные. И - беспомощные. Ауле невольно ощутил благоговейный ужас от мысли, что сейчас коснется этих рук. Зачем - он не хотел думать. "Воля Единого... воля Единого..." Стучат в висках проклятые эти слова. "Прости... я не хотел, Мелькор... я не могу, прости..." Покончить с этим скорее - и забыть, забыть... Никогда уже не забудешь... 
       "Палач... трус, палач... но палачу безразлично, над кем он вершит приговор... А я?.. Лучше умереть... умереть?!.. Разве Бессмертный может познать смерть? - теперь может... неправда, я не хочу... Вершитель воли Единого. Палач волей Единого. Орудие в руке Единого. Слепое орудие. Ничтожество, трус..." 
       - Что же ты медлишь, Великий Кузнец? 
       "Эру справедлив... Ведь не может быть по-иному... Ведь был же суд... и только Ниенна... Ирмо... но они видят... Эру не может быть неправым, даже помыслить о таком - святотатство... Но почему же тогда... "Выходит, зло тоже изначально было в мыслях Единого?" Безумец, конечно, нет... только - откуда... ведь тогда и он - не зло, и права Ниенна... Получается, зло - мы, наши деяния, это мы сделали его таким... Но в замысле Единого не может быть зла... забыть это, забыть, я не хочу об этом думать, я не должен..." 
       
       - ...волей Единого и Короля Мира. Так исполни же... 
       
       "Воля Единого. Воля Единого. Не надо, не смотри, закрой глаза, я умоляю тебя... Что же я делаю, зачем растягиваю эту пытку... сейчас, сейчас все это кончится, я быстро... Эру Отец наш, о чем я?! Я схожу с ума... забыть, забыть... воля Единого. Воля Единого. Только бы не дрожали руки, я не хочу тебе еще боли... Я должен, будь я проклят... мне тоже больно... Больно?!.. ох... это твоя кровь... я не знал..." 
       Расплавленный металл жег запястья, и лицо Проклятого исказилось от боли. 
       Но он не закричал. 
       Огненная цепь полыхнула багровым, коснувшись его рук. И там, за гранью мира, вне жизни, вне смерти, вечно будут жечь его оковы: таков приговор. 
       Словно издалека донесся голос Тулкаса: 
       - Подожди, - ухмыльнулся он, - это еще не все. Мы приготовили тебе великий дар. Ты останешься доволен им. Ты ведь хотел стать Повелителем Всего Сущего? Так получай же свою корону, Властелин Мира - да не снимешь ее вовеки! 
       Он еще успел подумать, что Гнев Эру повторяет чужие слова. Но - чьи... 
       Раскаленное железо высокого черного венца сдавило голову, острые шипы впились в лоб, в виски словно гвозди вбили. 
       Только не закричать. 
       Его подтолкнули к дверям, но в это время в чертоги Ауле вступил сам Король Мира. Его красивое лицо дернулось, он отступил, пряча глаза. 
       Они стояли в двух шагах друг от друга. Владыка Валинора и Проклятый Властелин Арды. Золото-лазурные одеяния скрадывают очертания фигуры Манве, брат его кажется выше и стройнее в окровавленных черных одеждах, золотая, осыпанная сапфирами корона на челе одного, другой коронован тускло светящимся железным венцом. Тяжелое искусной работы ожерелье обвивает шею одного, другому не позволит опустить голову острозубый ошейник. Блистающие сапфирами и бриллиантами браслеты - и раскаленные тяжелые наручники... 
       Повелитель бессмертного Валинора и Король Боли. 
       Глядя в сторону, Манве отчетливо и ровно произнес несколько слов. Тулкас расхохотался; на лице стоящего рядом Ороме появилась кривая усмешка. Ауле побледнел и даже, кажется, хотел что-то возразить, но Король Мира, внезапно сорвавшись, сдавленно прорычал: 
       - Исполняй приказание! 
       
       ...Его повалили на наковальню. Тяжелые красно-золотые своды нависли над ним. Тулкас навалился ему на грудь. Ничего не ощущает он, кроме ненависти и злорадства. Но мучительно раздражает - это, бьющееся, как птица, слева в груди Проклятого. Сдавить в кулаке до хруста, задушить, чтобы не дергалось больше... Проклятый, чудовище!.. 
       Широкие рукава черного одеяния соскользнули вниз, открыв руки - Ороме впился жесткими пальцами в изуродованные запястья Проклятого, ощущая, как по ним медленно ползет кровь. Красивое оливково-смуглое лицо Охотника подергивается от отвращения, смешанного со страхом; кровь тяжелыми каплями падает на светлую замшу сапог Ороме, украшенных на отворотах золотым тиснением. Почему-то четче всего в память врезалось именно это. Жутко и мерзко. 
       По-прежнему глядя в сторону, Манве бросил: 
       - Ты создал Тьму, Враг Мира, и отныне не будешь видеть ничего, кроме Тьмы! - и добавил, медленно и отчетливо. - Такова воля Единого. 
       И подал Ауле знак начинать. 
       Кузнец сделал шаг по направлению к пленнику. Словно в кошмарном видении. И гордая эта седая голова - как на плахе, на золотой наковальне... 
       А в переполненных болью светлых глазах - жалость. Как тогда, в долине Поющего Камня. 
       И, отшатнувшись, закрывая лицо руками, Ауле вскрикнул: 
       - Не-ет! Не могу!.. 
       Он забился в угол, как затравленный зверь, бессмысленно повторяя непослушными губами: "Что угодно, только не это... не могу... только не я... умоляю, нет... нет..." 
       - Позволь мне, о Великий! 
       Мягкий и красивый голос, непроницаемо-темный взгляд: искуснейший ученик Ауле. Курумо. 
       Манве коротко кивнул, нервно теребя край мантии холеными белыми пальцами. 
       Он не ушел сразу, младший брат Мелькора. Он остался смотреть, как приводят в исполнение приговор. Его приговор. Быть может, он надеялся еще услышать униженные мольбы о пощаде. И - не услышал их. 
       Не услышал даже стона. 
       
       "Ты заплатишь, заплатишь за все сполна - проклятый, Проклятый! Каленым железом выжгу память о том, что ты создал меня!.. Никто больше не посмеет сказать - вражье отродье, никто! Видишь, дружочек, не вышло по-твоему. Ты - ничто, а я Король Майяр, и Манве возвысит меня, ибо я исполню его волю там, где отступился сам Ауле!" 
       Курумо не торопился. Он чувствовал, что играет в этой сцене главную роль, и не хотел упускать возможности покрасоваться. С преувеличенной почтительностью он обратился к Проклятому, краем глаза наблюдая за своими зрителями: 
       - Приветствую тебя, Учитель! Судьба посылает нам встречу в час твоего торжества. Взгляни, о Великий - сам Король Мира покинул свои чертоги на сияющей вершине Таникветил, дабы склониться перед тобою и воздать тебе почести, подобающие Владыке Всего Сущего. Все труды свои оставили мы, чтобы сделать тебе королевский убор из железа, столь любимого тобою - видишь, я помню и это, ибо сохранил твои слова в сердце своем. Поистине, счастье, что удостоил ты нас, ничтожных, высокой чести лицезреть тебя! С почтением и благоговением склоняется перед тобою народ Валимара, когда шествуешь ты, победоносный, в высокой короне своей, и королевская мантия на плечах твоих. Сколь горд и прекрасен ты, Владыка, ни перед кем не склоняющий головы, могучий и грозный! Свита почтительных слуг окружает тебя, и свет глаз твоих затмевает свет Благословенной Земли! 
       Ныне выше тронов Валар вознесен будет престол твой, выше бесчисленных звезд самой Варды, выше небесных сфер, выше Стены Ночи! Ибо кто из живущих может сравниться с тобою величием и мудростью? И никто из Смертных, ни из Бессмертных не ступит в дивный чертог твой, дабы не помешать раздумьям твоим о судьбах мира. И возвеличены будут те, кто помогал тебе на пути твоем. 
       И вот я, верный ученик твой, пришел, чтобы преклонить колена перед тобою и исполнить любое твое повеление, господин и Учитель мой. Какова же будет воля твоя? Почему молчишь ты? Чем прогневал я тебя, Великий? Я умоляю тебя, прости меня, Учитель - ведь ты, справедливый, ведомо мне, милосерден к слабым и неразумным. Коснется ли меня милость твоя в сей великий час, когда, воистину, достиг ты высшей славы и высшей власти? Мудрость твоя безгранична; должно быть, ты предвидел такую вершину своего блистательного пути. Ведь глаза твои видят дальше глаз Владыки Судеб... а теперь будут видеть еще дальше! 
       
       ...Мягкий обволакивающий голос, размеренный и монотонный, как жужжание мухи, ровный яркий свет, терпкий запах крови - все слилось воедино, пульсируя в такт мучительной однообразной боли... 
       
       Он пришел в себя, только увидев склонившегося к нему Курумо. Темные прямые - до плеч - волосы схвачены золотым обручем; на красивом лице - притворно-подобострастная улыбка, в глазах - злобное торжество... 
       Майя встретился взглядом с Проклятым. 
       Слова замерли у него на губах. Он отступил на шаг, пытаясь справиться с собой. 
       Руки предательски дрожали. 
       
       ...Золотое пламя - почти невидимо в жарком мареве, и непонятно, отчего начинает пульсировать раскаленно-красным длинный острый железный шип... 
       Искуснейший ученик Ауле заговорил снова, но что-то изменилось в его уверенном голосе. Казалось, он говорил просто чтобы не молчать, потому что не мог уже остановиться. 
       - Что вижу я, о могучий? Не цепь ли на руках твоих? Разве такое украшение пристало Владыке, тому, кто равен самому Единому? Яви же силу свою, освободись от оков - и весь мир будет у твоих ног! Но ответь мне, о мудрый, где же Гортхауэр, вернейший из твоих слуг? Почему он не сопровождает тебя? Или он, неустрашимый, побоялся узреть величие твое? Отдай приказ, пусть придет он сюда, дабы склонились мы перед ним, ибо в великом почете будет у нас и последний из твоих слуг. Кто, кроме него, достоин высокой чести ныне быть рядом с тобой? Не так ли, Учитель? Чем же искупит он вину свою? - воистину, должно ему на коленях молить о прощении... как жаль, что ты этого не увидишь! 
       
       ...От того, что этот, распластанный на наковальне - молчит, становилось невыносимо жутко. Он испытывал боль: это было видно по тому, как мучительно напряглось, выгнулось его тело, по тому, что Ороме с заметным усилием сдерживал его скованные руки. 
       Но он не кричал. 
       
       - ...Но, конечно, твой недостойный раб будет прощен, если ты замолвишь за него хоть слово. Что же ты молчишь? О, понимаю, понимаю, гордость твоя не позволяет заговорить с нами, ничтожными. Ты же, как-никак, Владыка Всего Сущего! Надеюсь, корона пришлась впору тебе? Все знания, что дал ты мне, Учитель, вложил я в создание этого дивного венца. По нраву ли тебе этот дар? Ты доволен, о Великий? - ну, отвечай! Молчишь? Ничего-ничего, сейчас заговоришь! Я заставлю тебя!.. 
       
       "Глаза... какая боль!.. Глаза мои... Я ничего не вижу... Я ослеп... Неужели мало того, что они сделали со мной... Как... больно..." 
       Он прокусил насквозь губу, и струйка крови вязко стекала из угла рта: не закричать, только не закричать, не доставить им этой радости, только не закричать, только бы... 
       "Арта... И никогда не смогу... вернуться... никогда... в пустоте - скованный - слепой... Слепой?!.. Вот она - кара... самая страшная... не видеть, никогда не увидеть больше... какая боль... не видеть... не видеть... 
       Нет!.." 
       
       Курумо отскочил в сторону, лицо его дернулось: кровь Проклятого, забрызгавшая бело-золотые парадные одежды Майя, жгла его, как расплавленный металл. 
       Младший брат Гортхауэра наклонился к лицу Черного Валы, словно хотел полюбоваться своей работой: 
       - Учитель, снизойдешь ли ты до того, чтобы взглянуть на своего недостойного ученика? 
       Внезапно Курумо отшатнулся с безумным воплем ужаса. 
       Смотревшие на него страшные пустые глазницы - провалы в окровавленную тьму - были - зрячими. 
       
       ...Его отпустили. Он поднялся сам: никто не помогал ему. Валар отводили глаза. Ауле закрыл лицо руками. 
       Он покинул чертоги Кузнеца и пошел вперед по алмазной дороге. Он знал, куда идти, и никто не смел подтолкнуть его - никто не смел коснуться его: он был словно окружен огненной стеной боли. И тяжелая цепь на его стиснутых в муке руках глухо, мерно звенела в такт шагам. 
       Выдержать. 
       Он оступился, но выпрямился и снова пошел вперед. 
       Не упасть. Не пошатнуться. Выдержать. Не закричать. Только не закричать. Выдержать. 
       Нестерпимо болит голова, сдавленная шипастым раскаленным железом, и из-под венца медленно ползет кровь - густая, почти черная на бледном лице. 
       Алмазная пыль забивается под наручники, обращая ожоги на запястьях в незаживающие язвы; и страшной издевкой кажется его королевская мантия, осыпанная сверкающими осколками - словно звездная ночь одевает плечи его. Сияющая пыль - всюду, она налипает на пропитанное кровью одеяние на груди... Воистину, он кажется Властелином Мира - в блистающих бриллиантами черных одеждах, в высокой, тускло светящейся железной короне, и седые волосы его, разметавшиеся по плечам, ярче лучей Луны... Стражи и палачи его следуют за ним, как покорная свита. 
       Он идет, гордо подняв голову. 
       Высокий железный ошейник острыми зубцами впивается в кожу на шее и подбородке: он не смог бы опустить голову, даже если бы захотел. 
       Он идет медленно, как и подобает Владыке. 
       Боль в разрубленной ноге не отпускает, он ступает словно по лезвиям мечей, и пытка - каждое движение, каждый шаг. 
       И склоняются Валар, и Майяр, и Эльфы перед ним. 
       Никто не смеет взглянуть ему в лицо. 
       Каждый вздох раздирает легкие: пыль, алмазная пыль... 
       Равнодушный немеркнущий ослепительный свет отражается в тысячах крошечных зеркал, бессчетными иглами впивается в зрячие глазницы. 
       Выдержать. 
       Выдержать. 
       Выдержать. 
       Почти беззвучный шепот: 
       - Мелькор... 
       Кто теперь осмелится назвать его - истинным именем? Он - Моргот, Черный Враг Мира. 
       Он замедлил шаг и оглянулся на голос. 
       Властители Душ, Феантури. Эстэ спрятала лицо на груди Ирмо. Огромные глаза Ниенны, темные от расширившихся зрачков, смотрят в изуродованное лицо. 
       - Брат мой!.. 
       Он молча отвернулся. 
       
       ...Отворились Врата Ночи, и Вечность дохнула в лицо... Все было не так, совсем не так, но он цеплялся за эту фразу, потому что встретившее его здесь было - необъяснимо. 
       ...Оставался один шаг. 
       Может, для них - там, позади - это и был один шаг. Здесь было по-другому. Алмазная дорога истаяла искрами осколков, под которыми ледяная красно-коричневая пустота, небо Валимара рассыпалось вспышками и бликами, за которыми - зеркальная пустота. Или - стены и своды огромного неизмеримо-высокого коридора из тончайших полированных пластин - сколов отливающего кровью льда, отражающего свет... здесь нет света. Нет тьмы. Только бесконечный коридор тысяч зеркал. Здесь нет времени. Нет пространства. Плененные звуки, не рождающие эха - безмолвные звуки, вмерзающие в несокрушимый, тоньше водяной пленки, лед, под которым бесконечно-медленно течет кровавая река... 
       "Словно я вижу чужими глазами..." 
       Чужими глазами. 
       Странные - из ниоткуда - слова. Он был один - и все же кто-то шел рядом, хотя он знал, что это невозможно. Нет, не те бесчисленные его отражения в Нигде, которым суждено навсегда (навсегда? никогда? - что значат эти слова для безвременья?) остаться здесь. "Кто это, кто со мной, кто?!" Слова умирали на его губах. Здесь голос обращается в беззвучие, в немой крик зеркал, в мертвое безмолвное эхо отражений, готовое обрушиться от малейшего шороха. Здесь. Нигде. Ничто сомкнулось, как занавес, за спиной, и впереди - то же. Впереди? - где это? смысл понятий утерян... 
       Стена Ночи. Нет, не стена. Каменный туман, заледеневший воздух, непроницаемая пелена тончайшей пустоты. Он мучительно поразился своей способности в этот миг осознавать увиденное, искать объяснения... 
       А бесплотный черно-красный лед истаивал, и он скорее чувствовал, угадывал, чем видел, как сквозь непрозрачную каменную пустоту мерцают тусклые искры звезд... 
       ...И внезапно пелена Ничто исчезла, и нездешний ветер коснулся его лица. Так близко-близко сияли звезды - ласковые, добрые, прохладные, как капли родниковой воды; так близко, что, кажется, их можно коснуться рукой - но на руках цепь, не поднять... Мягкий трепетный исцеляющий свет омывает раны, заглушая боль... Словно стоишь на пороге, зная, что здесь тебя ждут, словно ты вернулся домой из дальней дороги... 
       Оставался один шаг. 
       Один-единственный шаг. 
       И он сделал его. 
       
       ...Звезды завертелись бешеным хороводом, и вместе с этой коловертью в тело начала ввинчиваться боль. Наручники и венец словно вгрызались раскаленными клыками в плоть все глубже и жесточе, пустые глазницы будто залил расплавленный металл. Боль была нескончаемой, неутихающей, к ней нельзя было притерпеться, привыкнуть. Так мучительно рвалась связь с Ардой, и он висел в нигде, растянутый на дыбе смерти и жизни, изорвав в клочья губы - чтобы не кричать, чтобы те, кто видит его муки не могли торжествовать. Он превратился в сплошную боль, не в силах уйти от нее в смерть, не в силах вырваться из ее медленно впивающихся в тело когтей. Он не мог даже сойти с ума, и ужас захлестнул его, когда он понял, что обречен вечно терпеть эту пытку в полном сознании, безо всякой надежды на избавление, и никогда, никогда не кончится это... 
        Страшное слово - "посмертная слава":
        Не оправдаться и не исправить.
        Правда - лишь оттиск ладони в лаве
        Да крик, заточенный в теснине Ламмот.
        Стали иными названья созвездий.
        Отнято Имя. Забыто Слово.
        Гасят Память волны столетий,
        Словно костер заливают кровью.
     ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЗВЕЗДОПАД
      ОДИНОЧЕСТВО. 548 ГОД I ЭПОХИ
       Из "дневника" Майдроса: 
       ...Вот и все. Враг повержен. Ну и что? Нас там не было. Сильмариллы Эонве держит под охраной. Говорят, Валар простят все и всем, если вернуться и покаяться. Нет. Я клялся. Я послал к Эонве глашатая требовать наше достояние, угрожая битвой валинорскому полчищу. Он ответил, что своими преступлениями мы утратили право на них. Мол, это цена крови убитых в Алквалондэ и Гаванях, крови Диора, Нимлот и их сыновей. Еще и их! Разве это только наши деяния, и Враг здесь не при чем? И не слишком ли много крови должны оплачивать наши камни? Враг ведь тоже что-то говорил... Нам же велено явиться на суд Валар, может, тогда их нам вернут. Как же! Не знаю я, что ли, чем кончаются эти суды? 
       ...Маглор, видимо, совсем обессилел. Он пришел ко мне и, жалко, тоскливо глядя в глаза, спрашивал: 
       - Но ведь в клятве не сказано, что мы не должны выжидать часа. Может, в Валиноре действительно все будет прощено? Может, мы там и без крови получим свое? 
       - Свое мы точно там получим, если вернемся. Думаешь, нам вернут Валар свою милость? Не-е-ет... И что тогда? Клятва останется, но Сильмариллы мы не получим никогда. И что нас будет ждать, какая казнь, если мы посмеем противостоять Валар в их собственной стране? 
       Он потупил взгляд и сжал свои похудевшие руки. 
       - Но ведь и Манве, и Варда отвергли нашу клятву, а мы их призывали в свидетели! Значит, обет уже только пустые слова, и мы можем вернуться? 
       - А Илуватар? Мы ведь его призывали. И если не выполним клятву - помнишь, мы призывали Вечную Тьму на свою голову? Илуватар - не дозовешься. А Тьма... Может, ты хочешь идти на поклон к Врагу? Теперь ведь это безопасно! 
       Маглор низко склонил голову. Мне стало жаль его. 
       - Если не уйти от клятвы, то, воистину, Тьма - наш удел, сдержи ли мы обет или нет. Но лучше бы отречься... 
       ...Мы должны, должны их добыть! Это - свобода от всего, что было... Тогда мы можем поступать как хотим: хоть в Валинор... пусть судят... взять в руку, хоть на время обладать, хоть так - захватить и тут же вернуть... Клятва будет тогда выполнена... 
       ...Они другие! Они совсем другие. Понимаю, почему Эонве не касался их... почему дозволил унести... мы - жертва... Какая боль... опять переживать чужую боль... рука - как у него... столько веков крови и страданий - и - боль?.. Я хочу умереть. Я не хочу в Валинор, не хочу!.. Сын Огненной Души уйдет в огонь, в огонь, а за огнем - Тьма, Вечная Тьма, бежать туда, бежать... 
       
       "Когда разрушена была крепость в Тангородрим и пал Моргот, вновь принял Саурон благородное обличье и пришел, дабы выразить почтение Эонве, герольду Манве; и отрекался от всех своих злодеяний. И так думают некоторые: изначально это не было ложью, но Саурон воистину раскаялся, пусть даже причиной тому и был лишь страх, вызванный падением Моргота и великим гневом Владык Запада. Но не во власти Эонве было миловать тех, кто принадлежал к тому же ордену, что и он сам; и приказал он Саурону вернуться в Аман и там предстать пред судом Манве. Тогда устыдился Саурон, и не пожелал он возвращаться в унижении, а, быть может, и долго доказывать служением чистоту и искренность помыслов своих по приговору Валар; ибо при Морготе велика была власть его. Потому, когда ушел Эонве, он укрылся в Средиземье; и вновь предался он злу, ибо весьма крепки были те узы, которыми опутал его Моргот..." 
       
       В ту ночь на землю обрушился звездопад... 
       Ветви деревьев хлестали его по лицу, как плети, но он не чувствовал этого. 
       Шипы терновника впивались в его кожу, но он не ощущал этого. 
       Звезда горела нестерпимо ярко, и разрывалось, не выдерживало сердце. 
       Он шел и шел, не видя дороги пустыми от отчаянья глазами. 
       Не успеть - даже быть рядом. 
       "Глаза... какая боль... глаза мои..." 
       "Учитель!.." 
       Он шел и шел под истекающим звездами небом. 
       "Умереть..." 
       Он знал - умирать долго и мучительно, возвращаться - и вновь умирать. 
       Но сейчас он хотел этого. 
       "Сердце мира билось в твоих обожженных ладонях..." 
       Не сумел - защитить. Не сумел даже - разделить муку. 
       "Будь я проклят!.." 
       
       ...Эонве предстал перед ним, снизойдя до разговора с Черным Майя, слугой Врага: Эонве блистательный, в лазурных - золотых - белоснежных одеждах, Эонве громогласный - "уста Манве", Эонве великий, глашатай Короля Мира. 
       - Зачем пришел ты, раб Моргота? - с презрительной надменностью победителя бросил он. 
       Тяжелая золотая гривна, осыпанная бриллиантами и сапфирами, охватывала шею Эонве, как ошейник. 
       Ошейник. 
       Гортхауэр стиснул зубы. 
       Глашатай Манве казался сгустком слепящего света рядом с Черным Майя. Алмазная пыль Валинора покрывала его золотые волосы; это казалось слишком неуместным в окровавленном сумраке Средиземья. 
       Эонве счел молчание Гортхауэра растерянностью и покорностью; и возвысил голос. 
       - Твой хозяин уже получил свое за все зло, причиненное Средиземью. Твоя участь не будет столь тяжела - ты всего лишь исполнял приказ... Конечно, я ничего не могу решать; но принеси покаяние, склонись перед величием Валар - и они простят тебя, как был прощен бунтовщик Оссе: Великие милостивы. Ты верно понял: сила и правда - на нашей стороне. Воля Единого... 
       Он говорил и говорил - громко, высокомерно, кажется, наслаждаясь звучанием собственного голоса. 
       А Гортхауэр не слушал его. 
       Не слышал. 
       
       - ...Говоришь, против чести? - издевался Тулкас. - Ну, что ж, я могу предложить тебе честный бой... Одолеешь - свободен и прощен. Ну, как? 
       - ...А теперь беги, - сказал Ороме, возвышаясь в седле. - Беги, может, спасешься. Если мои собачки позволят, - усмехнулся он. 
       - ...Увидишь, человек ты или нет, - прошипел Манве. - Ты подохнешь и вернешься, и опять будешь умирать и возвращаться - до Конца Времен! Тогда ты запросишь смерти, но я не дам ее тебе! 
       ...Йаванна не хотела крови, она просто прогнала и прокляла ученицу, не желавшую покаяться. 
       - ...Учитель, я не могу так... Ведь я - виновен, как и они... За что ты караешь меня жизнью? Почему ты не отдал меня Манве?.. 
       
       "За что ты караешь меня жизнью?!" 
       
       Он стискивал руки, вгонял ногти в ладони, но лицо его было неподвижно - застывшая маска. 
       "Что с ними сделали, будьте прокляты, будьте прокляты... Они даже не были твоими учениками, но они сражались за тебя, а я... А я?! За что, за что, зачем... Я должен был идти с тобой до конца... Учитель, Учитель... Я виноват во всем, и ты принял кару - за меня... не могу... зачем... ты - всесилен, а я... ничего не знаю, ничего не умею... Учитель..." 
       Он словно погружался в омут глухой тоски, и тяжелая, как ртуть, серо-зеленая вода смыкалась над ним - медленно и равнодушно. Казалось, он утратил способность видеть и слышать: только густой слоистый туман перед глазами да пронизывающая, высокая, на пределе слышимости нота, впивающаяся в измученный мозг; и равнодушная жестокая рука сжимает саднящий комок сердца, пульсирующий бесконечной болью. 
       Когда, наконец, он вырвался из цепких лап безнадежности и безысходного отчаянья, его оглушил голос Эонве, обжигающе-душной мукой отдающийся в висках: 
       - ...И Враг был предан в руки Единого - да свершится воля Его, как суровая, но справедливая кара господина настигает непокорного злобного раба... 
       Гнев и ярость жгуче-багровой волной поднялись в душе Черного Майя. 
       "Будьте прокляты! Ненавижу!" 
       Кажется, Эонве ощутил это; он отстранился, в глазах его метнулся дрожащей мышью ужас. 
       Теперь Эонве почти кричал: 
       - Запомни: Валар не предлагают дважды! Ступай, пади к ногам Валар - да судят они тебя по справедливости, как прочих! Покайся - ты будешь прощен! 
       "Может, услышат... Схватить его... Великие Валар, вызверился, как бешеный волк!" 
       "Ненавижу!" 
       Странно кружилась голова. 
       "Учитель... Что они сделали с тобой?!" 
       Словно горячая тяжелая ладонь легла на затылок, мелкие острые иглы кололи лицо... Широко открытые глаза не видят почти ничего - завеса пылающей тьмы, расчерченная сеткой огненных линий... Не хватает воздуха, частое прерывистое дыхание кажется слишком громким, и биение сердца - лихорадочное, захлебывающееся - мучительно отдается в каждой клеточке тела; кровь в кончиках пальцев пульсирует в такт этому безумному стуку, все звуки слышатся, как сквозь вату - он снова оглох, он перестал ощущать собственное тело, в сгустившейся черноте глашатай Короля Мира кажется кровавым - темно-огненным силуэтом... Он терял сознание - он терял себя; и только эта безнадежная, страшная радость осознания: пощады не будет... 
       А потом он услышал - голос. 
       "Ученик мой, Хранитель Арты... прости меня, прости, если сможешь, прости за эту боль... Арта не должна остаться беззащитной, понимаешь? Только ты можешь сделать это, только ты - Ученик мой, единственный... Возьми меч. Возьми Книгу. Это - сила и память. Иди. Ты вспомнишь это, когда все будет кончено. Я виноват перед тобой - я оставляю тебя одного... Прости меня, Ученик, у меня больше нет сил... Прощай". 
       Из небытия - сквозь пелену беспамятства, сквозь глухую завесу смертной тоски, сквозь отчаянье - этот голос. Как клинок, вспарывающий липкий паутинный кокон безволия. 
       "Возьми меч. Возьми Книгу. Иди". 
       Густо-фиолетовая тяжесть медленно покидала тело. 
       "Он оставил меня - жить. Собой заплатил он за мою свободу. За мою жизнь. И как смею я - нарушить его волю?.." 
       И Гортхауэр устыдился - того, что желал себе смерти. Умереть - легче, чем жить. 
       "Я не знаю, почему ты избрал для меня - жизнь. Мне трудно понять тебя, но я знаю - ты был прав... Какая мука!.. Не понимаю..." 
       Раскаянье жгло его - но это не было тем раскаяньем, которого так ждали Валар. 
       Эонве все еще говорил что-то, но Саурон не слышал его слов. 
       Возьми меч. Возьми Книгу. Иди. 
       Возьми меч. Возьми Книгу. Иди. 
       Иди. 
       
       ...Он шел во тьму, и плащ летел за его спиной - черные крылья. 
       Ветви деревьев хлестали его по лицу, как плети, но он не чувствовал этого. 
       Шипы терновника впивались в его кожу, но он не ощущал этого. 
       Звезда горела нестерпимо ярко, и разрывалось, не выдерживало сердце. 
       Он шел и шел, не видя дороги пустыми от отчаянья глазами. 
       "Учитель!" 
       Он шел и шел под истекающим звездами небом. 
       ...В ту ночь на землю обрушился звездопад... 
       - Прости меня, - непослушными губами шептал он, - прости, что не понимаю тебя. Прости, что не смог помочь тебе. В самый страшный для тебя час меня не было рядом с тобой. Прости меня. Прости меня, Учитель. Прости меня. Ты надеялся на меня - но что я могу?.. Я так слаб... Прости и прими меня, когда я приду к тебе... Учитель... 
       
       ...Той ночью был шторм... 
       
       Учитель!.. 
     
Категория: Черная книга Арды | Добавил: Henrik
Просмотров: 565 | Загрузок: 0 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Категории раздела
Черная книга Арды [35]
Сатанинская библия [11]
Записная книжка Дьявола [1]
Библия проклятых [3]
Черная книга Сатаны [15]
Valentin Scavr [15]
ЭЗОДЭРА [13]
Книги [5]
Скачать книги по бизнесу и мотивации
Скачать книги [79]
скачать книги по сатанизму, черной и сатанинской магии, некромантии -Сатанинская библия; -Черная книга Сатаны; -Маледиктум; -Черный Псалтырь; -Черная книга Арды4 -и многое другое.
Откровение Иоанна Богослова [2]
Spatha Luciferi [14]
Черный псалтырь [1]
оружие (книги) [1]
книги по оружейной тематике, скачать
Хаос [5]
Все, посвященное Хаосу. Книги. Магия
Чернокнижие [61]
Liber Azerate [40]
Антикосмический сатанизм и Хаос
Маньяки [6]
Биографии маньяков и серийный убийц
Художественная литература [67]
Все книги Лавкрафта, Эдгара Аллана По, Стивена Кинга и книги других авторов.
Полезные программы [4]
Программки, полезные для ритуалов и не только.
Омен 1-4 [1]
Фильмы о Нем [4]
Музыка [0]
Мелодии ужаса
Игры Тьмы [0]
Вуду [0]
Поиск
Наш опрос

Мини-чат

Друзья сайта
  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Создать свой чат - это просто.

    Copyright SatanCorp © 2020 | Бесплатный хостинг uCoz