Суббота, 08.08.2020, 11:32
Приветствую Вас Гость

                            Ave Satanas!!!         

       Зверь 666        
«Nox Irae Nox Illa

Solvet Saeclum in favilla».

       Они чувствуют горький запах надвигающейся грозы.                                         

Книги и статьи

Главная » Файлы » Черная книга Арды

Черная книга Арды 33
21.05.2011, 14:32
 ЛЮДИ ПАМЯТИ. 550 ГОД I ЭПОХИ. КОНЕЦ ВОЙНЫ ГНЕВА И I ЭПОХИ
       Семеро уходили на восток. Шестеро шли. Седьмого они уложили на сделанные на скорую руку носилки из перекрещенных копий и черного с темно-лиловым подбоем плаща. Они были последними из своего рода, а может быть изо всего своего племени. Впереди была ночь, за спиной - страшное, окровавленное, истерзанное небо. Земля дрожала под ногами, ревела и стонала в агонии под стопами воинства Валинора, а у них в сердцах бился, словно стон, приказ-мольба: "Уходите! Уходите!" 
       Ночь так и не наступила, удушенная пламенем гигантского пожара за спиной и грохотом проваливающейся в бездну земли. Они остановились на гребне невысокой каменистой гряды, и их черные полированные доспехи в алом зареве казались залитыми кровью, и алые слезы стояли у них в глазах. 
       Все они были из одного рода, связанные узами кровного родства, и тот, кто лежал на носилках, считался главой рода, хотя и был моложе всех. В той последней безнадежной битве он стоял во глава воинов своего клана, под черным знаменем с темно-лиловым и серебряным крылом ночной птицы. Клочья изорванного знамени уносил на груди молочный брат раненого. Они стояли и смотрели на запад. И видели, как море разливалось почти до самой гряды - багрово-алое, как расплавленный металл. 
       Раненый зашевелился и, придя в себя, попытался приподняться, опершись на локоть. Его известково-бледное лицо с прилипшими ко лбу потемневшими от испарины волосами исказились от боли и отчаяния, когда он увидел, что произошло. Закусив губу и закрыв глаза, он откинулся на спину, содрогаясь от едва сдерживаемых рыданий. 
       - Кончено... все кончено... все погибли... и он тоже, - простонал он в смертной муке. Если бы мог, он спрятал бы свое лицо, - свои слезы от других, но его правое плечо было разрублено, из-за тяжелой раны в подреберье он потерял много крови, и сил у него почти не оставалось. Не шевельнуться, не поднять руки... 
       Сильный ветер дул с запада, нагоняя волны на новый берег. А шестеро, спустившись с гряды, под защиту серого базальта разожгли костер, пытаясь согреться. Раненый больше не лежал спокойно - он метался в бреду, то кричал, то плакал, пытаясь сорвать с себя повязки. Временами он затихал, лежа с широко открытыми ничего не видящими глазами. По всему было видно, что осталось ему недолго. "Уходите! Уходите!" - продолжало звучать у них в сердцах. И они шли и шли на восток - в темные, неизведанные земли. 
       На третий день, ближе к вечеру, раненый вновь пришел в себя и приказал остановиться. Его сухие глаза блестели лихорадочным огнем, черты лица заострились. Он попросил, чтобы его подняли и долго сидел, всматриваясь в затянутый дымкой далекий горизонт. Солнце медленно опускалось в колышущиеся волокна тумана. И когда закатное небо вспыхнуло невыносимо ярким пламенем, раненый вздрогнул и сказал каким-то чужим голосом: 
       - Теперь действительно кончено... 
       Он судорожно вздохнул и, повернувшись к шестерым, посмотрел на них глазами, полными тоски и боли. 
       - Уходите. Не забывайте ничего. Храните память и передайте ее вашим детям... Помните! Помните! - вдруг почти закричал он, вцепившись в руку своего молочного брата. 
       - Живите... Помните... Умоляю вас... - еле выговорил он, роняя голову на грудь. Это была смерть. 
       Не была богатой могила последнего вождя. Лежал он там в своих черных латах, завернутый в черно-лиловый плащ, и лишь четыре копья дали ему соратники в смертный путь. Тяжелый двуручный меч с серебряной витой рукоятью и вязью древнего заклятия Ночи и клочья знамени с крылом совы на клинке уносили шестеро с собой. И вел их теперь троюродный брат лежащего в одинокой могиле вождя, ныне глава клана - клана Совы - из шести человек. 
       Надолго затерялись в просторах Севера следы последних из клана Совы, но видимо, не прервался их род и не угасла в их потомках память о былом, если через много веков среди Девяти появился один со старинным двуручным мечом с витой рукоятью и заклятием Ночи на клинке, и крыло Совы было на его черном шлеме. 
      ИДУЩИЕ ВО ТЬМЕ. 545 ГОД I ЭПОХИ - 7 ГОД II ЭПОХИ
       ...Сколько лет прошло с тех пор, как она покинула Аст Ахэ? Встало глухой полночью на западе алое зарево - она проснулась от жестокой режущей боли, мгновенно поняв, что произошло, поняв - все. 
       
       "...Но почему - на восток?" 
       "Не спрашивай. Так я велю..." 
       С этой ночи она начала видеть. Иногда это были сны, иногда - призрачные видения наяву, иногда просто - слова, ощущения, образы... 
       - Ахтэнэ, милая - что с тобой?.. 
       
       ...По бесконечным дорогам под ветром и дождем, под солнцем и снегом бредет безумная. Никто не знает - кто она, откуда и куда идет, сколько лет ей. Да она и сама не знает. Не помнит. Только одно держится в ее мертвой памяти - надо куда-то зачем-то идти. Но куда и зачем - она не знает. Не помнит. Лишь иногда что-то мелькнет во мгле ее забвения, словно лучик солнца пробьется сквозь облака в хмурый день. И тогда она поет. Песни идут откуда-то из бездонного темного омута ее памяти. Она не понимает своих песен. Люди слушают ее чудесный голос, поражаясь чудовищному несоответствию ее жалкого вида - и песни, но не понимают слов. А она плачет, потому что память пытается пробиться ручейком сквозь могильные плиты ее безумия, и ей больно оттого, что еще нерожденные воспоминания умирают. А потом опять наступает тьма. По ночам к ней приходят сны, в которых память возвращается к ней. Она помнит все. Но уходит сон, и гаснет память, оставляя ощущение памяти. Память о памяти. И снова - боль от невозможности вспомнить. Она кричит и бьется на земле, а люди говорят - припадочная, и обходят ее с брезгливой жалостью. Но люди милосердны - кто-то кинет хлеба, кто-то набросит на худые плечи старый плащ... Так идет она неведомо куда - от сна к сну. 
       
       ...Светел был зал. Нечасты празднества в Аст Ахэ, потому каждый раз стараются сделать так, чтобы праздник запомнился надолго. Вдоль стен зала - высокие шандалы, искусно выкованные из железа, похожие на деревца с тонкими ветвями, подковой расставлены столы, а наверху, в подвешенной на цепях огромной железной люстре, горят десятки свечей. По другой стороне стола - внутри подковы - также стоят светильники. Всю ночь девушки собирали нежные белые цветы, и теперь цветы эти повсюду: даже пол усыпан лепестками, словно хлопьями снега, их тонкий изысканный аромат струится в воздухе, дрожит в мерцающих тенях, заставляет слегка горчить вино. 
       ...А она сама была - Айрэнэ, Айрэ, светлым лучиком Аст Ахэ. И была она подругой невесты, и сама сплела для новобрачных белые венки из цветов-звезд. Ей казалось - она попала в сказку. Все так волшебно получилось - спала красавица в заколдованной пещере, пришел отважный воин и разбудил ее, и вот - свадьба. 
       Так было с ее подругой Ахтэнэ. Айрэ помнила - девушку точила странная болезнь, медленно убивавшая ее душу. Ахтэнэ никогда не говорила, что с ней. Никогда и никому. Просто медленно умирала. И однажды Учитель решил погрузить ее в волшебный сон, доколе не придет исцеление. Айрэ часто приходила к ложу подруги в пещеру у темного озера среди елей, сидела рядом и тихо пела - Ахтэнэ любила ее песни... А потом пришел этот человек. Он был чужой, Айрэ знала, как он попал в Аст Ахэ. Отец рассказал - он был там. Враг - но умирающий истерзанный человек, отбитый у Орков, он не мог быть врагом сейчас. Так получилось, что Враг стал лекарем ему, а затем благодарность пересилила вражду. Айрэ знала, что чужака уважали, и что, хотя он считался пленником, его свободу здесь никто не стеснял. И вот - он забирает у Айрэ любимую подругу. Девушка немного ревновала, хотя и видела, как они любят друг друга. И все же Ахтэнэ покинет Аст Ахэ вместе со своим супругом - так решил Учитель. Грустно. 
       А всем было радостно. В самых лучших нарядах были сегодня воины и целители, певцы и книжники, менестрели и мастера, мужчины и женщины. Место во главе стола было для молодых. Их еще не было, как и Учителя, и Повелителя Воинов. Шум нетерпеливого ожидания наполнял залу - и внезапно оборвался звонким аккордом серебряных струн. 
       - Пора, - сказала Айрэ, слегка подталкивая непривычно оробевшую Ахтэнэ. 
       - Страшно, - прошептала та. 
       - Ну, вот! Съедят тебя, что ли? 
       - Нет, все смотреть будут... Тебе хорошо, ты привыкла, ты певица, а я-то лекарь... 
       - Целительница! Разве целители могут трусить? Ну, вперед! Смелее! Сегодня ты - королева! 
       Айрэ врала - ей тоже было не по себе. Но как изменилась подруга - словно долгий колдовской сон создал ее заново... Прежде она редко бывала такой. 
       Девушки вошли в зал, в бурю приветственных криков и здравиц. Ахтэнэ попятилась, и Айрэ чуть ли не силой потащила ее к столу. Похоже, ее суженому было не легче. А потом появился Учитель. Сегодня, сказала бы Айрэ, он был необыкновенно нарядно одет. А всего-то - мантия, расшитая серебром и самоцветами, как звездное небо, да драгоценный пояс. Какое у него было лицо - почти счастливое, а глаза... Нет, лучше не смотреть, а то можно прямо-таки влюбиться. Наверно, именно из-за света этих радостных глаз в сердце Айрэ заплясали веселые бесенята, и, поднырнув под рукой Учителя как раз в тот момент, когда он собирался вложить руку Ахтэнэ в руку жениха, она завопила во весть голос: 
       - Не отдам подругу! Ты, разбойник, плати выкуп! 
       Хохот раскатился по залу. Смеялись все - даже отец. Даже Учитель улыбался... 
       - Но... у меня нет ничего, - смущенно пробормотал Хурин. 
       И тогда один из молодых воинов крикнул: 
       - Эй, братья! Выкупим невесту для нашего друга! 
       Айрэ чуть не засыпали всяческими драгоценными безделушками. Но и тут вывернулась хитроумная певица: 
       - Пусть это достанется невесте. А мне хватит и этого, - она выбрала маленькую застежку для плаща в виде листка из голубовато-зеленого камня. 
       - Забирай, - она притворно вытирала горючие слезы, шмыгая носом. 
       А потом она просто смотрела. Видела, как Учитель соединил руки Ахтэнэ и Хурина, как они пили из одной чаши, и все славили их. Только трое в этом зале сегодня были в белом - новобрачные и она, Айрэ. Молодому мужу воины поднесли великолепный меч. Он принял оружие с поклоном и, коснувшись клинка губами, сказал: 
       - Никогда этот меч не поднимется против твоих людей, господин. В том клянусь за себя и за детей своих! 
       Одобрительный гул был ответом ему. А потом Учитель подал Ахтэнэ маленький ларец из лакированной меди. 
       - Я дарю тебе этот убор. Тот, кто носит его, будет любим всеми и всегда. Но помни - тот, кто носит его, должен быть чист сердцем. И... не забывай меня. 
       - Я никогда не забуду тебя, Учитель, - тихо ответила Ахтэнэ. И в тот миг Айрэ показалось, что за их словами стоит что-то еще, но что именно - она не знала... 
       Пир начался. Учитель сел рядом с ее отцом, и она поразилась их сходству - оба были седыми, у обоих лица рассечены шрамами. И еще она знала об ожогах на их ладонях... 
       - ...Как они похожи, - прошептал молодой муж своему соседу. - Кто этот человек? 
       Юноша рядом с ним посерьезнел: 
       - Это Ульв. Один из лучших в Аст Ахэ. Он командует сотней, и все стремятся попасть к нему. Учитель любит его. 
       - Но его лицо - что с ним? 
       - О, это долгая история. И невеселая. Знаешь ли, лет двадцать с небольшим назад пришла сюда одна девушка. Ее звали Ириалонна, Заклинательница Огня... 
       
       ...Как будто снова ладони полны раскаленных углей. Он тогда сжимал их в кулаках изо всех сил, пока сознание не покинуло его. Даже сейчас эта давняя боль никак не утихнет... Он потом долго не мог смотреть на огонь и проводил дни один в холодной темной своей комнате, забившись в угол, пока Борра не вытащил его оттуда силой. С Этарком творилось неладное, и Борра понимал, что, помогая другому, Ульв сумеет исцелиться... Этарк уже почти пятнадцать лет мертв... Тогда, ослепленный местью, он сам швырнул факел в поленья костра Дейрела и сам сломал себя. Потом, осознав происшедшее, он чуть с ума не сошел. Порывался убить себя, просил, чтобы его убили... Они с Ульвом слишком хорошо поняли друг друга. Внешне Этарк исцелился - но никогда не смеялся больше. А полгода спустя он погиб. Ульв видел, как он внезапно опустил меч и остановился; мгновением позже на том месте, где он стоял, над толпой с радостным воплем кто-то поднял за волосы его голову. Белая ярость ослепила Ульва. Когда он начал воспринимать мир вновь, он увидел себя среди десятка трупов над обезглавленным Этарком... В тот день Ульв уже смог смотреть на пламя погребального костра... Он прекрасно понимал - Этарк просто дал убить себя... 
       А Ульв жил. Было для чего. 
       Девочка, которой Ириалонна спасла жизнь, считалась ее приемной дочерью. Теперь она стала его дочерью. Наша дочь, - говорил он сам себе. Он берег и опекал ее; наверно, в глубине души жил смертельный страх - потерять еще и ее. Потому слово отца было - законом. Только так он мог уберечь ее... Девочка росла - ясная, веселая, светлая, как лучик солнца. Потому ее и назвали Айрэнэ. Судьба одарила ее чудесным голосом и, хотя она не умела слагать песен, любой менестрель рад был бы отдать ей все свои - только бы их пела она. Так она однажды встретилась с Ахтэнэ. Юная целительница любила петь и немного грешила стихотворством. А Айрэ однажды попробовала спеть некоторые из ее баллад. Так они сдружились. Ахтэнэ могла часами слушать Айрэ, и становилась при этом совсем иной - словно в ней проступали черты другого "я", обычно скрытые под маской мальчишечьей дерзости и твердости. Однажды она сказала: 
       - Когда ты поешь, я словно что-то вспоминаю. Будто я уже была когда-то. Так горько и так хорошо... Тогда приходят слова, и получаются песни - или я их вспоминаю? Пой мне еще, Айрэ, пожалуйста! 
       И Айрэ пела. Однажды ее услышал Учитель. Лицо у него стало такое, словно он увидел призрак, он стоял с широко открытыми глазами, не веря себе. Он узнал этот голос. Он узнал эти слова. 
       - Что ты поешь, Айрэ? Откуда?.. 
       - Это Ахтэнэ сочинила. Она не... вернее, она поет, но у нее очень слабый голос. Она просит, чтобы я пела. Тогда она сочиняет песни - словно они ей вспоминаются, так она говорит. 
       - Спой мне. Еще раз, эту же. Очень прошу тебя. 
       Айрэ пела, а он все ниже опускал голову. 
       - Благодарю тебя... - тихо сказал он, когда девушка умолкла. 
       - Это Ахтэнэ... Ее песня. 
       - Ахтэнэ... 
       
       ...А Борра остался в Аст Ахэ. Торк умер - раны доконали. Друзья были при нем до последнего мига - говорили с ним, пели для него... Перед смертью он попросил чашу вина и выпил во здравие всех. Затем попросил, чтобы его облачили, как воина, и вложили в руку меч. Несколько минут он лежал так, потом закрыл глаза... Хорошая смерть - среди друзей; добрая смерть... Вент покинул Аст Ахэ после того, как его отец умер. Теперь здесь его сын - хороший, достойный юноша. Ульв улыбнулся - мальчишка уже давно посматривает на Айрэнэ... 
       
       ...И снова - беспамятство и дорога. Одно в голове - идти. Куда? Зачем... 
       И снова - сон... 
       
       - ...Уходи. Ты должна уйти вместе со всеми. Я умоляю тебя, приказываю - уходи. 
       - Но почему? Ведь мы же победим. Разве не так? 
       Ульв опустил седую голову. 
       - Нет, Айрэнэ. Мы не победим. 
       В груди у нее неприятно похолодело, она почувствовала, как подгибаются колени. 
       - И... ничего больше не будет... 
       - Нет. 
       - И... тебя? 
       - Да. 
       Айрэ вцепилась в его руки: 
       - Нет! Нет, ты не можешь умереть! Я не хочу! 
       Только сейчас заметила, что ногтями впилась в ладони Ульва. Охнув, уткнулась лицом в его колени. Плечи ее вздрагивали. 
       - Я не хочу... Если ничего не будет... зачем... зачем жить... 
       Ульв поднял ее и крепко прижал к груди - она слышала, как бьется его сердце. 
       - Айрэнэ, дочка, девочка моя... ты не думай, я не из жалости, не из отцовского страха отсылаю тебя... Я хочу, чтобы о нас помнили. Нас не станет, мы, как зерна, предназначены земле. А ты - юный росток; это твое время. Нас должны помнить, понимаешь? Иначе все будет напрасно. Тогда мы действительно проиграем. Думаешь, это самое трудное - пасть в бою? Нет, жить куда тяжелее. Я обрекаю тебя на жестокую судьбу. Но ты - сильная. Знаешь ли, хотя у нас разная кровь, но мне иногда кажется, что в тебе возродилась часть души твоей приемной матери... И ты - моя дочь. Ты сможешь выжить. И расскажешь о нас. 
       - Отец, - тихо сказала Айрэ, - расскажи мне о моей матери. Ты никогда о ней не рассказывал, говорил, что еще не время. 
       - Теперь время, - кивнул Ульв. 
       
       ...И был последний пир. Отец позволил ей побыть вместе со всеми в ту последнюю ночь. Странно, как светел был этот предсмертный праздник, как ясны и возвышены были лица людей - словно все обыденное ушло из них. Она запомнила их такими - светлыми и прекрасными. Как по-особому звучали песни менестрелей в ту ночь... Многие из них сменили лютни на мечи, и на рассвете в огне лопались со звоном струны... И она пела - пока голос не отказал. Пела для всех - для тех, кто уходил, для тех, кто оставался, для тех, кто в эту последнюю ночь облачился в белые одежды новобрачных, чтобы на рассвете расстаться навсегда - женщины должны были уйти. Оставались только воины и некоторые целители. И Айрэ пела, пела... В полночь новобрачные покинули пирующих. А Айрэ все пела. Она вглядывалась в дорогие лица, чтобы запомнить, запомнить их такими. Запомнить Учителя - в ту ночь он впервые не прятал рук. 
       Айрэ пела... Учитель встал и, медленно обойдя стол, подошел к ней. Положил руки на плечи и осторожно поцеловал ее в лоб. 
       - Благодарю тебя. Отдохни теперь. Ты устала, а путь далек... 
       На рассвете отец простился с нею. Но он не знал, что она ослушается. Ей не довелось видеть всей битвы - только отчаянное сражение у врат Аст Ахэ. Наверно, она еще надеялась на что-то, иначе все случившееся не стало бы таким ударом. Неподвижной статуей, она сидела в своем укрытии, стискивая раскалывающуюся от боли голову, и смотрела, смотрела, смотрела... Запомнить... 
       Ночью она, уже теряя разум, бродила по мертвому полю. Она узнавала мертвых, она звала их, но не было ответа. Двое или трое раненых - она не помнила точно, - стонами привлекли ее внимание, и она перетащила их подальше от этого места. Она бродила среди мертвых, как и женщины врагов, и никто не обращал на нее внимания. А небо даже ночью было светлым - алым от пожара. Айрэ остановилась - она узнала лицо. Она же помнила - это была Райхэ, та, что еще вчера в белом венке сидела рядом со своим возлюбленным. Они и сейчас были рядом... "Почему же я не была здесь? Почему я не сражалась? Или отец зря меня учил? Отец... Отец!!" Она закричала, бросившись на землю. Он был здесь - словно спал, прижавшись щекой к шелку изорванного, покрытого кровью и грязью знамени. Рядом - знаменосец: застывшее лицо строго и возвышенно. Лицо скорбного божества... 
       Кто-то подошел сзади. 
       - Сжечь бы эту тряпку... И головы им всем... как Орки наших тогда... в одну кучу! 
       Она метнулась змеей, с криком целясь ему ногтями в лицо. Удар рукоятью меча сбил ее с ног. 
       - Ах ты... 
       - Оставь! - крикнул кто-то. - Ты что, им, что ли, уподобиться хочешь? Она же сумасшедшая... 
       Кое-как она доползла до своих раненых. Разбитое лицо кровоточило, но глаза ее были сухими. Несмотря на все ее усилия, раненые умерли к утру. Сила, связывавшая воедино всех в Аст Ахэ, ушла. Они умирали. Воистину, все они держались лишь волей Врага, правы мудрые в Эрессеа... Да только у них была еще и своя воля. И эта воля еще теплилась в ее душе, погруженной в сумрак безумия, и вела ее - неведомо зачем, неведомо куда... 
       
       ...Яркий луч во мгле небытия... Она пела, бредя по дороге, ничего не видя, кроме тех смутных образов, что всплывали в ее памяти, когда кто-то схватил ее за плечо и на наречии, заставившем ее вздрогнуть, спросил: - Что ты поешь? Кто ты? Кто ты?! 
       Она смотрела в лицо говорившему, и вдруг, сама не зная, почему, произнесла вырвавшееся из тьмы слово: 
       - Хонахт... 
       - Что?! Ты видела его? Ты помнишь? Кто ты, кто?.. 
       Она беспомощно покачала головой. 
       - Хонахт... Хонахт, - повторяла она, цепляясь за это имя, как за соломинку, пытаясь вынырнуть из пучины забвения. 
       - Хонахт... 
       - Бедняжка... Наверное, она - оттуда. Надо ее отвести в Дом, к вождю. Может, она вспомнит, может, расскажет ему о сыне... 
       Хонахт. Похоже, она начала вспоминать. Это имя вызывало образ молодого воина, горделивого и изящного, как благородный олень, со светящимися янтарными глазами. Но больше - ничего... 
       Ее вымыли и накормили, и впервые она уснула в тепле. Но снов не было. Может, задержись она здесь подольше, целители сумели бы разбудить ее душу, но она ушла на третий день. Никто не остановил ее - в земле Сов священен путь Странника. 
       - Ее судьба не здесь, - сказал лекарь, - я вижу, что-то зовет ее. Ей надо идти. Да хранит ее Иллаис... 
       
       ...И опять идет она, безумная, по безлюдным краям, среди седого мха и камней, низких северных сосенок и тысяч маленьких озер. Ветер поздней осени швыряет ей в лицо режущую снежную крошку, ноги ее сбиты в кровь и уже не ощущают холода. Кровь запеклась на потрескавшихся губах, а она идет, она поет, и плачет она... Некому дать ей хлеба, некому бросить ей одежду. Изможденная, почти нагая - она идет туда, где над краем земли ночью горит корона из Семи Звезд... 
       
       ...Когда-то здесь добывали каменную соль. Теперь здесь возник чуть ли не лабиринт вырубленных людьми коридоров. Потом, когда выработки закончили, сюда стали приходить искавшие уединения. Это их руками созданы барельефы и колонны, скульптуры и светильники... А дальше, в глубине - пещеры, и в самой большой из них - теплое озеро с целебной водой. Воздух пещер животворен, а покой и тишина несут исцеление больному сердцу. Тихо падает вода со сталактитов. Мерно, как минуты, отсчитываемые Вечностью. Вдоль озера, огибая его по стене, идет тропа. По ней со светильниками в руках проходят люди - тихо, чтобы не нарушить покоя этих мест, медленно - они несут женщину, что недавно нашли на опушке Леса. Тогда птицы кружили над домами - звали... 
       ...Здесь было тепло - в этих краях вулканы еще порой выбрасывают лаву, и земля согрета их огнем. Смотрительница Теплых Пещер считалась одной из лучших врачевательниц края, и великой честью было попасть в число ее учеников. Таких было немного, ибо врачевать душу куда труднее, чем тело. Сейчас она вместе со своим учеником молча стояла возле ложа спящей пришелицы - неподвижной и бесчувственной; только слабое дыхание говорило о том, что она еще жива. 
       Голубоватый оттенок отглаженных до блеска стен, мягкий ковер на полу, полумрак, едва рассеиваемый зеленоватым светом стеклянных светильников создавали ощущение покоя, успокаивая, погружая в сон. Где-то мерно капала вода. 
       Целительница Халинн, женщина лет пятидесяти, казалась намного моложе - впрочем, таковы были все люди этой земли. Она вглядывалась в лицо спящей, словно слушала ее тайные сны, неведомые самой больной. 
       - Ее тело почти совсем исцелилось, - сказала, наконец, Халинн, но сказано это было с такой печалью, что ее юноша-ученик вздрогнул. 
       - Совсем седая... А ведь, наверно, не намного старше тебя. Таков Большой Мир. Ты ведь знаешь - я всегда была против того, чтобы Странники уходили из нашей земли, но, видимо, я просто неспособна это понять. 
       Юноша опустил голову. 
       - Скоро она проснется. Надеюсь, ее окрепшее тело сумеет поддержать душу в нелегкой борьбе с безумием и ядом прошлого. Тяжела ее ноша... 
       - Может, будет лучше, если она забудет? - прошептал юноша. 
       - Нельзя лишать ее памяти, не спросив ее. Захочет ли она стать другим человеком? Ведь ты бы не хотел этого? - женщина прямо посмотрела в глаза ученику. 
       Юноша поспешно отвел взгляд. Женщина улыбнулась: 
       - Останься здесь. Ей нужна будет твоя помощь. Когда проснется, дай ей теплого вина со снадобьями и горячего мясного отвара. Затем... 
       Юноша согласно кивал, почти не слушая. Он все давно знал, тысячи раз думал о том, как она проснется и что он должен будет сделать... 
       Женщина ушла, оставив его одного со спящей. Он неспешно подошел к столу, где давно, с самого первого дня, лежала маленькая застежка для плаща - листок из голубовато-зеленого камня. Как она сумела его сохранить... Он стоял, молча вглядываясь в это лицо, ставшее ему таким дорогим. Что за ним? Какой она проснется? Будет ли она похожа на ту, что он придумал себе? 
       "Сейчас, пока ты еще моя, если я смею думать так, я хочу хоть что-то оставить себе на память... Прости меня". 
       Он склонился над спящей и поцеловал ее в губы. 
       "...И, проснувшись в зачарованной пещере от колдовского сна, увидела она того, кто разбудил ее, и полюбила его..." Так говорят людские сказки. 
       Снов больше не было. Была вернувшаяся память. И была неуходящая боль - как будто раскаленный уголь в сердце... Внешне она было совсем здоровой - только вот волосы седые. Вместе с прочими женщинами занималась обычными делами, заполнявшими повседневность. Хотя она уже не могла зваться Солнечным Лучиком, но как же светло было в доме целительницы Халинн, где жила теперь молодая гостья... 
       Все было бы хорошо, если бы не постоянное ощущение надвигающейся беды. Это понимали все - особенно когда она пела. А пела она теперь все чаще, словно боялась, что не успеет передать все, что знает. Она говорила теперь обо всем, что помнила - просто рассказывала о своей жизни, обо всех, кого знала и любила - тысячи раз, с мельчайшими подробностями... Об Ульве, его великой любви и великом горе, об Этарке - отец часто вспоминал его, о Торке и Борре, что воспитывали ее вместе с доброй и печальной Ахэтт, об Учителе, об Ахтэнэ, о Гортхауэре - все, что помнила, даже незначительные мелочи, все, что слышала от других. И пела, пела... Улльтайр не мог забыть, как однажды она сказала ему: 
       - О нас говорили, что мы лишь оболочки, вместилища воли и злобы Врага, и, когда он уйдет, мы перестанем быть... В этом есть доля истины. Было что-то, связывавшее нас всех, и теперь без этого тяжело жить. Будто рана в душе, и жизнь вытекает по капле. Я борюсь, я хочу остаться - но силы покидают меня. Даже тебе, лекарь мой, возлюбленный мой, не закрыть этой раны... Не оставляй меня. Хотя бы пока я еще жива... 
       Он еще хотел спросить тогда - куда же ушел Учитель, что сталось с ним... Так и не спросил. А она никогда не говорила об этом. 
       ...Год склонялся к закату, когда Айрэнэ - теперь ее называли Аэрнэ - слегла, чтобы уже не подняться. Улльтайр почти не отходил от нее. В Земле-у-Моря не умирают в одиночестве. Рядом с ней были ее друзья - те, кто успел полюбить ее; да и можно ли было не полюбить Айрэ? Иногда ей становилось лучше, и она снова пела. Особенно часто это бывало на закате, когда медно-красное солнце медленно опускалось в море. Потом, когда она уже не могла петь, другие пели для нее, говорили о хорошем, будто впереди была не смерть, а долгие счастливые годы... 
       Так она и ушла - осенним вечером, когда в окно смотрела Звезда. Голова ее лежала на коленях Улльтайра, тихо пела флейта, тихо пели девушки... И не сразу заметили они, когда дыхание покинуло Айрэ. 
       Так песни Аст Ахэ остались в этой земле, как и все, что рассказывала Айрэнэ. Летописи сохранили ее рассказ в хроники, и Странники, уходя в Большой Мир, несли с собою уже утраченную там память. 
       
       "Тяжела земля, она давит на грудь... Не в земле ты будешь лежать, а огонь так жжет... Говорят, там, далеко за морем, есть дорога к звездам, к нашей Звезде... На закате ладья унесет нас в море, на закате волны поднимут нас в небо..." 
       
       ...Тринадцать лет... У Хурина и Ахтэнэ - теперь ее называли Морвен, - было двое сыновей: старший, с зеленовато-карими глазами, был похож на мать, младший внешностью пошел в отца. 
       Тринадцать лет. 
       Что-то произошло с ней в последний год. Нет, она не была больна: в ней просто появилась какая-то усталая задумчивость, тоска, что ли... Она почти не выходила из дома: сидела у окна со своим вышиванием, и часто, неслышно войдя в комнату, Хурин замечал, что она неподвижно застыла с иглой в руке, а глаза ее, не мигая, смотрят в пустоту - словно видят что-то, невидимое ему. 
       Она почти ничего не ела - пожимала плечами и говорила с виноватой полуулыбкой: не хочется. Она почти не спала - лежала без сна, глядя в темноту широко распахнутыми глазами. 
       Он все пытался что-то сделать для нее, не в силах спокойно смотреть, как уходит по капле ее душа: она только улыбалась с виноватой нежностью: видишь, какая я... 
       Какая? 
       Слабая... Как страшно горит эта звезда... 
       Любовь моя, девочка моя милая, желанная моя, что с тобой? 
       Не знаю... Мне так горько и так легко, что кажется - у меня растут крылья, и скоро я улечу отсюда... 
       Она больше не вставала. Тело ее стало легким, лицо и руки - почти прозрачными, и он иногда ловил себя на том, что не может выдержать ее взгляд. 
       Единственная моя, родная моя, что мне делать, что?.. 
       Ничего... Все хорошо, милый... 
       Она не плакала - улыбалась, но слезы медленно текли по ее лицу, а у нее уже не было сил, поднять руку, чтобы стереть их. 
       Вышивку вот не закончила... жалко, была бы красивая... Белые ирисы - как дома... 
       Ну, что ты, ну, успокойся... 
       Мне спокойно... Не тревожься, милый, не надо... 
       
       ...В этот вечер он так же сидел рядом и рассказывал - даже не очень понимая, что. Говорить все, что угодно - только бы не это молчание. 
       - Я хочу взглянуть на свадебный убор. 
       Он обрадовался - тому, что она заговорила, что хотя бы чего-то пожелала, и бросился исполнять просьбу, как повеление. 
       И, вернувшись, натолкнулся на странный взгляд неожиданно зеленых - трава подо льдом - глаз. 
       - Ты... пришел? 
       Он хотел ответить - да, но слово застряло в горле. 
       - Ты вернулся... Я верила, я ждала... Зачем ты заставил меня уйти? Неужели ты думал, что можно заставить забыть? Что я забуду? 
       Она снова улыбалась - печально, еле заметно. 
       - Пожалуйста... не уходи сейчас. Уже недолго. 
       Он поспешно сел. 
       - Дай мне руку... нет, не надо: тебе будет больно. Так я и не сумела... 
       Он не понимал, что происходит. Надо было, наверно, сказать что-то, чтобы разбить наваждение, но он не находил слов. 
       Она приподняла руку - тень жеста: 
       - У тебя звезды в волосах, смотри... а волосы - как снег... 
       Он начал осознавать. И лицо - лицо ее - нет, не ее, другое, юное, незнакомое - почти как тогда, у спящей... 
       - Мне почему-то кажется - я тоже стала крылатой... Распахну крылья - и поднимусь в небо... Мне всегда хотелось - самой... и буду лететь... лететь... 
       Голос угасал. 
       - А сейчас так хочется спать... Ты только не уходи - ведь правда, ты не уйдешь?.. 
       Опустила ресницы. 
       - Только я больше не засну, как тогда... Я больше не забуду... Пожалей меня, я не смогу больше... Не уходи... - уже засыпая. - Я вернусь... 
       Дыхание ее было таким легким, что не поколебало бы, наверно, даже пламя свечи. Оно становилось все тише и тише - и угасло... 
       
    
Категория: Черная книга Арды | Добавил: Henrik
Просмотров: 615 | Загрузок: 0 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Категории раздела
Черная книга Арды [35]
Сатанинская библия [11]
Записная книжка Дьявола [1]
Библия проклятых [3]
Черная книга Сатаны [15]
Valentin Scavr [15]
ЭЗОДЭРА [13]
Книги [5]
Скачать книги по бизнесу и мотивации
Скачать книги [79]
скачать книги по сатанизму, черной и сатанинской магии, некромантии -Сатанинская библия; -Черная книга Сатаны; -Маледиктум; -Черный Псалтырь; -Черная книга Арды4 -и многое другое.
Откровение Иоанна Богослова [2]
Spatha Luciferi [14]
Черный псалтырь [1]
оружие (книги) [1]
книги по оружейной тематике, скачать
Хаос [5]
Все, посвященное Хаосу. Книги. Магия
Чернокнижие [61]
Liber Azerate [40]
Антикосмический сатанизм и Хаос
Маньяки [6]
Биографии маньяков и серийный убийц
Художественная литература [67]
Все книги Лавкрафта, Эдгара Аллана По, Стивена Кинга и книги других авторов.
Полезные программы [4]
Программки, полезные для ритуалов и не только.
Омен 1-4 [1]
Фильмы о Нем [4]
Музыка [0]
Мелодии ужаса
Игры Тьмы [0]
Вуду [0]
Поиск
Наш опрос

Мини-чат

Друзья сайта
  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Создать свой чат - это просто.

    Copyright SatanCorp © 2020 | Бесплатный хостинг uCoz