Суббота, 08.08.2020, 12:49
Приветствую Вас Гость

                            Ave Satanas!!!         

       Зверь 666        
«Nox Irae Nox Illa

Solvet Saeclum in favilla».

       Они чувствуют горький запах надвигающейся грозы.                                         

Книги и статьи

Главная » Файлы » Черная книга Арды

Черная книга Арды 5
21.05.2011, 19:54
ЧЕТВЕРО. ВЕК ДЕРЕВ СВЕТА
       Золотоокий спал, но сон его был не совсем сном. Ибо казалось ему, что он в Арде - везде и повсюду одновременно: в Валиноре и в Сирых Землях; и видит и слышит все, что творится. Он видел все - но ничего не мог. Не мог крикнуть, что звезды - гэле - не творение Варды, что это и есть Свет... Он видел, как ушел Артано; он даже позавидовал ему, ибо знал, что у самого не хватит силы духа уйти к Врагу... А Врага он уже не мог называть Врагом. И слова, идущие из ниоткуда, дождем падали в сердце его, и он понял смысл имени - Мелькор... 
       А потом он увидел над собой прекрасное лицо Айо. Он знал, что это - сон. Но Айо мог входить в любые сны, и сейчас он выводил из сна Золотоокого. 
       
       - Все что ты видел - истина, - тихо говорил Айо. - Истина и то, что Король Мира и Варда не хотят, чтобы это видели. Мне тяжело понять, почему. 
       Золотоокий молчал. Терять веру всегда тяжко. Наконец он поднял голову. 
       - Я не могу больше, - с болью проговорил он. - Надо уходить. 
       - К Врагу? 
       - Нет. Просто уходить. Не "к кому" - "откуда". 
       - Тебя не отпустят. 
       - Все равно. Иначе лучше бы не просыпаться... 
       - Хорошо. Постараюсь помочь. Но тогда уйду и я... Как же отпустить тебя одного - такого, - грустно улыбнулся Айо. 
       
       Были ли то чары Айо, или действительно Манве и Варда больше не желали видеть Золотоокого здесь, но его отпустили. Правда он уходил лишь для того, чтобы узнать, пришли ли уже в мир Старшие дети Единого - Валар не желали покидать светлый Аман. Ирмо же легко отпустил Айо, и друзья ушли вместе. 
       
       Они выходили из Озера Куивиэнен - слабые, беспомощные, испуганные, совсем нагие. А земля эта не была раем Валинора. И они дрожали от холодного ветра и жались друг к другу, боясь всего, боясь этого огромного, чудовищного дара Эру, что упал в их слабые, не подготовленные к этому руки - боясь Эндорэ. Ночь рождения была безлунной, непроглядной, и в темноте таился страх. И только там, вверху, светилось что-то доброе и красивое, и один из Эльфов протянул вверх руки, словно просил о помощи, и позвал: 
       - Эле! 
       
       Тот, кто пришел к ним первым, откликнувшись на их зов, носил черные одежды, и те, что ушли с ним, стали Эльфами Тьмы, хотя им было дано ощутить и познать радость Света раньше всех своих собратьев. Ибо было им дано - видеть. 
       Тот, кто пришел к ним вторым, был огромен, громогласен и блистающ, и многие Эльфы в ужасе бежали от него в ночь; те же, что ушли с ним из Эндорэ, стали Эльфами Света, хотя и не знали Света истинного. 
       Те, что пришли к ним третьими, были очень похожи на них, но гораздо мудрее. И Эльфы, слушавшие песни Золотоокого и видевшие наваждения Айо, полюбили Эндорэ и остались здесь навсегда. Они разделились на разные племена и по-разному говорили они, но в Валиноре их звали Авари, Ослушники. 
       Так Золотоокий нарушил приказ Короля Мира, ибо остался в Эндорэ. Так остался в Покинутых Землях Айо. Так не вернулся Охотник, ибо хотел он творить. Так не вернулась Весенний Лист, ибо остался в Средиземье Охотник. А Оссе не покидал Средиземье никогда. 
       
       Бродил по земле Золотоокий, и Эльфы чтили его и любили его песни, хотя и не все понимали. Пел он и о Валиноре, и о Творении, и о Светильниках, но если бы все это слышал Король Мира, то вряд ли Золотоокий сумел бы спеть потом хоть одну песню. И только Эльфы Тьмы, что жили на севере, понимали его так, как он сам понимал себя. Потому любил он бывать среди них, но тайно - он боялся мощи и величия Мелькора. 
       ...Так и зародились у Эльфов Средиземья предания о добрых богах, что жили среди них и учили их Красоте... 
      РОЖДЕННЫЕ ТЬМОЙ. ВЕК ДЕРЕВ СВЕТА; ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ ДО 487 ГОДА
       Медленно освобождались Эльфы от оков сна. Слабые и беспомощные в этом огромном мире, они держались вместе. И проснулось в них желание говорить друг с другом, и давать имена всему, что окружало их. Казалось иногда, что эти подсказывает им неслышный голос. И называли они себя - Квенди, Те, Кто Говорит... 
       Пришло время, когда захотелось Эльфам покинуть долину Озера Пробуждения и взглянуть на мир за ее пределами. Но некоторые из ушедших во тьму не вернулись, и впервые в душах Эльфов проснулся страх, отныне неразрывно связанный для них с темнотой и тьмой. Говорили - Охотник увез их с собой, и никогда не вернуться им. 
       "Бешеный конь несет страшного всадника тьмы; стая чудовищ - свита его... Грому подобна поступь коня, вянет трава, где ступает он; адское пламя - всадника взгляд. Тот, кто встречает его, не вернется назад. Огненный ветер - дыханье его, ужас - оружье в руке его, смерть - его знамя, чертоги - ад... Тот, кто встретит его, не вернется назад". 
       
       "Но о несчастных, которых заманил в ловушку Мелькор, доподлинно не известно ничего. Ибо кто из живущих спускался в подземелья Утумно или постиг тьму замыслов Мелькора? Однако мудрые в Эрессеа почитают истиной, что все те из Квенди, которые попали в руки Мелькора прежде, чем пала крепость Утумно, были заключены там в темницу, и медленными жестокими пытками были они извращены и порабощены; и так вывел Мелькор отвратительное племя Орков - из зависти к Эльфам и в насмешку над ними; и не стало позднее более жестоких врагов Эльфам, чем они. Ибо Орки были живыми и умножались, подобно Детям Илуватара, но ничто, живущее собственной жизнью или имеющее видимость жизни никогда после своего мятежа в Предначальные времена Музыки Айнур не мог создать Мелькор: так говорят мудрые. И глубоко в сердцах своих Орки ненавидели Господина своего, которому служили из страха. Может статься, это деяние - самое низкое из свершенных Мелькором, и более прочих ненавистно Илуватару". 
       Так говорит "Квента Сильмариллион". 
       
       Но было так: те, что, устрашившись Тьмы, рассеялись по лесам, стали Эльфами Страха. Ужас неведомого сковал их души; отныне и Свет, и Тьма равно страшили их. Страх изменил не только облик, но и души их, ибо слабы сердцем были они. Страх гнал их в леса и горы, прочь от владений Черного Валы, чью мощь и величие чувствовали они, а потому страшились его; прочь от тех, кто был одной крови с ними. Из этого страха родилась ненависть ко всему живущему. Красота Эльфов, Детей Единого, изначально жила и в Эльфах Страха; но совершенная красота сходна с совершенным уродством. Так стало с Эльфами Страха. Все в облике их казалось преувеличенным: громадные удлиненные глаза с крохотными зрачками; слишком маленький и яркий рот, таивший почти звериные - мелкие и острые - зубы и небольшие клыки, слишком длинные цепкие паучьи пальцы... При взгляде на них в душе рождался неосознанный непреодолимый ужас, и ныне страшились они не только других, но и самих себя... И назвали их - Орками, что значит - Чудовища. 
       Меняли облик Орков и их темные скитания в лесах. Дикая жизнь сделала их сильными и яростными и научила их охотиться стаями, подобно хищным зверям. Привыкшие к вечному сумраку пещер и лесов, они возненавидели свет и стали бояться огня; даже мерцание далеких звезд было нестерпимо для их глаз. Получивших тяжелые раны на охоте добивали или бросали в лесу; иногда - когда было голодно - и поедали: жалость была неведома Оркам. Сильнейшие и беспощадные становились их вожаками: только Силе поклонялись они. Милосердие казалось им слабостью, сострадание - чувством чуждым и неведомым, и в муках живых существ находили они лучшую забаву для себя. 
       Был у Орков и свой язык, в котором - искаженные до неузнаваемости - жили отзвуки Языка Тьмы. Ни песен, ни сказаний не было у них; грубыми стали голоса их, и хриплый вой был их боевым кличем. 
       Им незачем было оттачивать разум, но развивались в них чувства, свойственные ночным хищникам: острый слух и обоняние, умение видеть в темноте, неутомимость в охоте и жажда крови. И не было спасения от них, порождений страха и темноты... 
       
       И было так: старшие из Эльфов, охваченные изумленной радостью при виде нового, юного мира и жаждой познать его, ушли далеко за пределы Долины Эльфов и странствовали при свете звезд - ибо Солнце и Луну не дано было еще видеть им - в сумрачных лесах. И однажды встретился им всадник на вороном коне. Эльфы изумились, ибо не знали, что есть в мире и иные живые существа, подобные им. Но не было во всаднике ничего угрожающего, бледное лицо его было прекрасным и мудрым: в Эльфах не возникло страха перед ним. 
       Всадник спешился. Он не был огромен ростом: просто очень высок, выше любого из Эльфов. Одеяния его казались сотканными из тьмы, и плащ летел за его плечами, как черные крылья, а глаза его были - звезды. 
       Эльфы рассматривали его с удивлением, и он улыбался уголком губ, невольно представив их - в Валиноре. Таких, какими они были сейчас: в одеждах из шкур, в руках - копья с кремневыми наконечниками; лишь у немногих на ногах - сандалии на деревянной подошве, с переплетением кожаных ремешков до колен... 
       А им было странно в незнакомце все: и весь его облик, и его одежда ("Каким же огромным должен быть зверь, чтобы из его шкуры сшить такой плащ!"), и охватывающий его тонкую талию наборный пояс из стальных пластин - Эльфы не знали металлов; и его вороной скакун - Эльфы никогда не видели коней... 
       Коснувшись правой рукой груди, незнакомец затем протянул ее одному из Эльфов раскрытой ладонью вверх - в знак мира. Эльф повторил его жест и улыбнулся: 
       - Кто ты? Как зовут тебя? 
       - Мое имя Мелькор, - ответил незнакомец. 
       - Мелькор... Любовь к миру? Прекрасное имя... Меня зовут Гэлеон. 
       - У тебя тоже прекрасное имя: Сын Звезд. 
       - Ты - из Эллери Кэнно? 
       Мелькор про себя отметил, что их язык отличается от языка других Эльфов: на том языке имя народа звучало бы Элдар Квенди. 
       - Нет, я не из вашего народа. 
       - Но ты похож на нас, хотя и другой... 
       - Я из Творцов Мира. Мы приняли облик, подобный вашему. 
       - Значит, ты можешь изменять облик? 
       - Да; только зачем? - Мелькор улыбнулся, но в тот же миг произошло странное: огромные черные крылья, осыпанные звездной пылью, взметнулись за его плечами, звезда вспыхнула на его челе, и в длинных черных волосах, казалось, запутались звезды. 
       - Ох... - восхищенно выдохнул Гэлеон, - неужели все Творцы Мира такие... такие... 
       В это время мальчонка лет пяти появился из-за спины отца, стоявшего чуть поодаль: глаза горят, рот приоткрыт от удивления: 
       - Это что за зверь у тебя? 
       - Конь. 
       - А его можно погладить?.. Какой красивый... Он не укусит? 
       Мелькор рассмеялся: 
       - Нет... хочешь посидеть на нем? 
       Малыш восхищенно закивал. Мелькор взял его на руки, посадил в седло; мальчик осторожно погладил густую длинную гриву коня, поднял голову: 
       - Отец! Смотри!.. 
       Мелькор заметил девочку, жмущуюся к ногам матери: 
       - А ты что же, маленькая? Иди сюда. 
       Девочка обхватила руками колени матери, искоса поглядывая на Крылатого. Мать закрыла лицо руками. 
       - Она не говорит, Мелькор, - после недолгого молчания сказал Гэлеон. - У нее отнялся язык. Понимаешь, мы сидели у костра, она гуляла неподалеку, и вдруг - крик... Смотрим она бежит к костру, а за ней... Тварь какая-то жуткая на поляну выскочила - в лохмотьях шкуры, сутулая, лапы длинные... и не лапы - руки, пальцы скрючены, скалится страшно, а глаза - красноватые, светятся, показалось - без зрачков... Самое страшное - это не зверь был. Это было больше похоже на нас. С тех пор... 
       Мелькор посерьезнел: 
       - Понимаю. Как ее зовут? 
       - Аэни. 
       - Светлячок... Не бойся меня, маленькая. Иди сюда. 
       Девочка помедлила несколько мгновений, потом с опаской пошла вперед. Остановилась, глядя на Валу снизу вверх. Тот присел на траву: 
       - Дай мне руку, Аэни. 
       Ручонка девочки доверчиво легла в ладонь Мелькора. Вала внимательно посмотрел ей в глаза, погладил ее мягкие светлые волосы. 
       - Я могу ее вылечить. 
       Мать Аэни вспыхнула: 
       - Это... правда? 
       - Да. Только... для этого мне нужно взять ее с собой. Если ты отпустишь ее, прекрасная госпожа. Поверь, я не причиню ей зла. 
       Женщина задумалась, потом ответила: 
       - Я почему-то верю тебе. Но мне тяжело расставаться с Аэни. Она у меня одна... Это надолго? 
       - Несколько дней. 
       - Прости... как ты сказал? День... что это? 
       - Ах да... Какой же я недогадливый! Вы же не видите... Видишь - звезду? Когда в седьмой раз она встанет в зените, девочка вернется. И я обещаю: твоя дочь будет здорова. 
       - Благодарю тебя, Крылатый. 
       - Поедешь со мной, маленькая? 
       Девочка обернулась к матери, словно прося разрешения, потом кивнула. 
       
       - Мама! Мамочка! 
       Женщина подхватила Аэни на руки: 
       - Ты... говоришь, девочка моя? Он вылечил тебя? 
       - Мамочка, смотри, что он мне подарил! - Аэни разжала кулачок. 
       - Пойдем к костру, малышка, я посмотрю... 
       - Зачем? - удивилась девочка. - Ведь так светло... 
       - Светло?.. Пойдем к костру. 
       На ладони девочки лежал маленький кленовый листок в золотых прожилках со сверкающей каплей росы. Мать осторожно взяла его в руку, боясь, что капля скатится с листка... 
       Он был из камня. 
       - Какое чудо... - тихо промолвил Гэлеон. - Как бы мне хотелось создавать такое же... 
       - Научишься, - ответил бесшумно подошедший Мелькор. 
       - А почему Аэни говорит, что - светло? 
       - Может быть, скоро вы поймете... 
       - Неужели ты не видишь, мама? Вон там, наверху - огонь, такой яркий, ярче костра... Видишь? Он говорит - это Солнце, Саэрэ, - девочка очень тщательно выговорила последнее слово. 
       - Саэрэ? 
       - Да, да! Он говорит - это звезда, только очень близко, поэтому так ярко светит... 
       Девочка весело щебетала, рассказывая, что было там, куда она ездила. Ей не хватало слов, и она озабоченно морщила нос, пытаясь объяснить, как это - дворец из камня, мерцающие стены пещер, высокие черные горы... Какой там был странный зверь - пушистый, черный, с глазами - как светящиеся зеленые листья, ласковый... Потом, утомленная, свернулась калачиком у костра и задремала, крепко сжимая в кулачке кленовый листок. По лицу вертевшегося тут же мальчишки было заметно, что он жгуче завидует Аэни; однако справился с собой и, присев рядом, начал жадно прислушиваться к разговору взрослых. 
       - Ты говорил - один из Творивших Мир... Кто они? Как был создан мир? - допытывался Гэлеон. Мелькор прислонился к стволу дерева, скрестил руки на груди и начал: 
       - Был Эру, назвавший себя - Единым, которого в Арте стали именовать Илуватаром, Отцом Всего Сущего... 
       
       Когда рассказ был окончен, некоторое время все молчали. Потом снова заговорил Гэлеон: 
       - Значит, мы - Дети Единого? 
       - Да, так... 
       - Скажи, а где же другие Бессмертные? Почему мы никогда не видели их? Ты говоришь: вы пришли в Арту, чтобы приготовить этот мир к приходу Эльфов и Людей: почему же только ты пришел к нам? Разве другие не знают того, что знаешь ты? 
       - Знают. Но они покинули эту землю и ныне пребывают в Земле Бессмертных, Валиноре. Здесь я один. 
       - Почему же ты не среди них? 
       - Мой путь иной, чем у них. Не зная Тьмы, они изначально отвергли ее и могут жить только в Свете. Теперь Тьма и темнота равно страшат их. 
       - Разве Бессмертным ведом страх? 
       Мелькор промолчал. 
       - Тебе известны судьбы мира. Скажи, какова судьба Эльфов? 
       - Вам предопределено бессмертие - таков дар Единого. Вам суждено уйти в землю Бессмертных. 
       - Но мы не хотим уходить! - горячо воскликнул тот, кому предстояло стать Художником. 
       - А я хотел бы взглянуть на Валинор, - задумчиво промолвил кто-то. - Увидеть и вернуться... 
       - Вы не сможете вернуться. Такова воля Единого. 
       - Но если нам суждено уйти, зачем же ты говоришь с нами? - спросил Гэлеон. 
       - Вы не испугались Тьмы, а значит, способны понять ее, и тогда вам откроется суть Равновесия Миров. Вы сможете освободиться от оков Предопределенности, и вам будет дано право выбора. 
       - Ты говорил - выбор дан только Людям... Значит, мы станем Людьми?.. Бессмертие... А что такое смерть? 
       - Только Смертные могут уйти из этого мира, найти свой путь в Эа. 
       - Это тоже дар Илуватара? 
       - Нет. Это мой дар тем, кто разорвет замкнутый круг Предопределенности. 
       - Я не все еще понимаю в твоих словах. Нужно думать. Ты останешься с нами? 
       - Мне нужно покинуть вас ненадолго. Но я вернусь. 
       - Мы будем ждать тебя, Крылатый. 
       ...Когда Черный Всадник скрылся в сумраке леса, глядя ему вслед, Гэлеон тихо сказал: 
       - Кажется, я понял его... Если бы не было Тьмы, мы никогда не увидели бы звезд... 
       
       Он вернулся к ним, Крылатый Вала. И снова говорил с ними, объяснял, отвечал... Дети привязались к нему, а он рассказывал им прекрасные истории о травах и звездах, о зверях и камнях... Первые дети в этом юном мире, они были удивительными существами - доверчивые, открытые, восхищенные, удивительно нежные, как хрупкие цветы. Наивные, чудесные создания, которых невозможно было не любить. И казалось Мелькору - все, что творит он сейчас - творит для них. Так появились в мире удивительные существа: огромные черные бабочки с крыльями, отливающими зеленью и золотом; летучие рыбы; морские раки, строившие себе прекрасные раковины-дома; единороги и дельфины; стрекозы с огромными глазами, похожими на драгоценные камни; водяные паучки-серебрянки и морские змеи... И не было для Валы радости большей, чем видеть изумленные глаза детей и слышать: "Что это? Какое чудо..." И теперь, глядя на Учителя, Ортхэннэр с трудом мог удержаться от улыбки. Как все переменила маленькая гостья Хэлгор! И правда - удивительные существа... 
       Эльфы полюбили Крылатого. И однажды Гэлеон сказал ему: 
       - Чем дольше говорю с тобой, Мелькор, тем яснее понимаю, сколь многого мы еще не знаем... Но так скажу я: довольно нам скитаться по земле без цели. Если позволишь, пойдем с тобой. 
       - Идите. Я покажу вам путь. 
       
       ...Они удивлялись, как дети, всему, что видели вокруг - да, по сути, они ведь и были детьми. Они любили давать имена новому: они видели Солнце и Луну, но больше любили ночь и звезды - Свет-во-Тьме. Не сознавая этого, они уже шли путем Людей, и Мелькор не удивился, когда Гэлеон сказал: 
       - Мы понимаем, какой выбор ты предлагаешь нам. И принимаем твой путь. 
       - Все ли вы обдумали? Не торопитесь с ответом; дар смерти - великий и страшный дар. Не проклянете ли вы меня за этот выбор? 
       - Нет. Мы сами выбрали путь; другого ныне для нас нет. 
       - Загляните в себя. Нет ли в вас страха и сомнений? 
       - Нет, Мелькор. Мы с открытыми глазами выбираем дорогу, и никто из нас никогда не скажет, что лживыми словами ты привлек нас на свою сторону. Я знаю сердцем, что ты говоришь правду. Мы сделали свой выбор, Крылатый. 
       
       Он называл их Эльфами Тьмы, Эллери Ахэ, и своими учениками. Для них он был Учитель, и Аэанто - Дарящий Свет. На Севере, в Долине Гэлломэ - там, где была обитель Мелькора, - построили они свой деревянный город, и Мелькор часто покидал свой черный замок и жил среди них. Для Майя Ортхэннэра они стали друзьями и братьями; ему радостно было ощущать себя одним из них. На своем языке они произносили его имя, как Гортхауэр, и сам он вскоре стал считать это своим именем. Гортхауэром начал называть его и Учитель; только иногда в минуты задумчивости он называл своего Ученика по-прежнему - Ортхэннэр. 
       И пришло время, когда в своих владениях собрал Мелькор Орков, дрожавших от ужаса перед неведомым, слепых и для Тьмы и для Света. Он надеялся с помощью своих учеников вернуть им то, что утратили они, поддавшись страху. Но темнота сковывала их разум, и страх вытеснил из их душ все. Мелькор был бессилен что-либо изменить. У Эльфов Страха остался лишь дар Единого - бессмертие. 
      СЕМИЗВЕЗДЬЕ
       "...И высоко в небе на севере, как вызов Мелькору, поместила Варда корону из семи ярких звезд - Валакирка, Серп Валар и знак судьбы..." 
       Черной ледяной полночью, в тот час, когда умирают земные звуки, над вечными сединами северных гор вставали семь звезд. Семь - и Одна. Те, кому суждено было увидеть их в неуловимый миг, когда грань между миром и мирозданием почти исчезает, вдруг начинали слышать безмолвную музыку, живущую вечно. Тот, кто слышал, никогда не мог забыть эту музыку, для него она звучала повсюду, везде и всегда: днем - в шорохе ветра, в грохоте обвала, в реве шторма, в тихом скрипе пера по пергаменту, в беззвучном кружении сокола в яркой синеве горного неба; ночью - в вое волка, в искрах костра, в песне луны, отраженной в неподвижной воде... Слова, смысл которых чувствуешь всей душой - но никак не разобрать их. Стоишь на пороге, а войти не смеешь. 
       Кто, что за великий мастер создал этот дивный венец, кто короновал им Смертные Земли? Семь звезд трепетно мерцали - так дрожит мир в переполненных слезами глазах. Одна - горела ровно и спокойно. И лишь присмотревшись, можно было заметить, что она пульсирует - словно бьется сердце. Каждый, кто видел эти звезды, пытался понять - что значит этот венец в ночи. И рождались легенды - прекрасные и грубые, печальные и напыщенные... 
       
       "Восемь Аратар в Арде царят. Предводитель их - Манве. Как венец на державном челе - знак угрозы рабам и злодеям, так Венец Средиземья - угроза и напоминанье о возмездии том, что Врага непременно настигнет. Будь он проклят навеки, посмевший ослушаться Эру! 
       ...Как звезда в полуночном Венце - так средь Аратар Манве. Имена Семерых, что всей Ардою правят в величьи - Звездноликая Варда и Ульмо, глубин повелитель, Мать Живого Йаванна и Ауле, кузнец вековечный, Судеб Арды вершитель, владыка над мертвыми Намо, Мать Скорбящих Ниенна и Ороме Коневластитель. И Венец Средиземья во славу их сделала Варда, и ярчайшей сияет - звезда повелителя Манве. Враг же изгнан из круга Великих, да сгинет навеки! Пусть Венец Средиземья ему вечным вызовом служит!" 
       
       "...Видишь - вон там, над горами, - Венец? Видишь - Звезду? Говорят, она не солнце далекого мира, как те Семь. Говорят, Учитель зажег ее силой любви и магией знания давным-давно, еще до того, как мы пробудились в темных водах Озера. Это знак тем, кто вечно идет по пути поиска и свершения, знания, любви и жертвы. Тем, кто идет, и тем, кто еще не родился в мире, но кто ступит на этот путь. Говорят, это вызов Валар. И еще говорят - если присмотреться и прислушаться, можно услышать, как бьется звезда. Но это все говорят - Учитель только улыбается, когда спрашиваешь его об этом. И все-таки, я думаю, это правда. Потому что... Не знаю. Это красиво, и я в это верю, и почему-то сердце говорит - так и есть... А почему - Семь и Одна? Я не знаю. Семь - это такое волшебное число, его суть мы поняли только недавно - это число истины и гармонии, и означает - множественность миров. Верно ведь - Семь Солнц и Арта! Может, поэтому? Правда, некоторые говорят, что Семь звезд собрались так случайно, но... уж слишком хорошее совпадение. Вряд ли. В Эа, наверное, эти Семь что-то значат именно для Арты. Но я пока не знаю. Надо думать и искать..." 
      О ПРИХОДЕ ЛЮДЕЙ
       ...Кто знает, кто расскажет, когда появились в Арте Люди? Мудрые говорят - когда над миром впервые взошло Солнце. Но Солнце старше Арты, и его восход видели не раз те, кому это было дано, и было это еще задолго до Людей. Эльфы знают лишь о тех Людях, что пришли на Запад во дни Финрода Фелагунда, о тех, что звались потом Тремя Племенами, или Атани. О других же людях, что избрали иные пути, кроме дороги на Запад, не ведали Эльфы. Не ведали они и о том, что изначально дано было Людям видеть и Солнце, и Луну, - задолго до того, как увидели Лик Дня и Лик Ночи Эльфы. Странные дары были даны Людям, и многие из них неведомы и непонятны Эльфам. И даны они были не сразу, как Эльфам, а пробуждались в них постепенно, и, осознавая свой дар, открывая в себе что-то новое, человек не терял это потом, а оттачивал, передавая из поколения в поколение. Если, конечно, сам не пугался своего дара... 
       О Пробуждении Людей говорят предания, хранимые ныне лишь немногими. В той долине, что Элдар зовут Хилдориэн, первыми пробудились те, кого называют Рожденными-в-Ночи, хотя пришли они в предутренний час, когда на востоке уже начинает светлеть небо, но ночные звезды еще ярки. Имена четырех народов называют предания: Аххи, Ночные, и Аои, Люди Лесных Теней; Илхэннир, Дети Луны, и Охор'тэнн'айри, Видящие-и-Хранящие. 
       В те часы, когда на светлеющем небе горят готовыми сорваться вниз каплями росы звезды, а по земле течет медленной сонной рекой колдовской мерцающий туман, пришли в мир Эллири, Дети Звезды, первые из Народов Рассвета. Росистая трава и тающая утренняя дымка - народ Эннир эрт'Син, и первые лучи золотого Солнца - люди Этуру... 
       Детьми Солнца зовутся Три Племени Эдайн; и братья их - народ Асэнэр, люди Ханатты и Нгхатты, и кочевые племена, полуденным ветром летящие над землей. И тень полудня дала жизнь тем, кто назвал себя - Уллайр Гхэллах, Народом Полуночных Звезд. 
       На закате Солнца вступили в мир народы Ана и Даон. Последние светлые лучи - дар Солнца народу Дахо, и в час рождения звезд пришли племена той земли, что названа была - Ангэллемар, Долиной, где Рождаются Звезды. И когда еще не успело потемнеть небо на западе, рождены были нареченные Братьями Волков. 
       Не все имена названы, и многие народы не помнят Часа Пробуждения. Утраченная мудрость Охор'тэнн'айри хранила имена всех народов, но некому ныне рассказать об этом, ибо исчезло это племя с лика Арты; смешалась кровь народов и наречия их, смутными стали сказания, передававшиеся многими поколениями из уст в уста. И все же многие помнят Того, Кто Приходил. Так рассказывает о нем предание Народа Звезды: 
       "И явился меж нами некто, подобный нам, но мудрее и прекраснее нас. И пришел он к нам в ночи, и был облачен в одежды Тьмы, и черные крыла были за спиной его. И были волосы его, как ночь, и звезды запутались в них, но ярче звезд сияли глаза его. И заговорил он с нами, и была речь его сходной с нашей, но иной, и были музыкой слова его, подобные ллиэнн тайрэ омм эллар - песне, летящей среди звезд; и было нам внятно все. 
       И сказал он: Я пришел к вам, ибо хотел увидеть вас. 
       И сказал он: не для того пришел я, чтобы вести вас торной дорогой; я укажу вам пути, но свой вы изберете сами, и сами пойдете по нему. Если пожелаете, я дам вам начала знаний, что помогут вам в дороге, но к мудрости придете вы сами. И когда станет так, будете вы такими же, как я, и выше меня, ибо вы свободны и можете менять судьбы мира... 
       И взглянули мы, и вот - великую мудрость и великую любовь увидели в лице его. И тогда сказали мы - будь Учителем нам... 
       И многому учил он нас, и говорил он с нами обо всем, что есть в мире, и обо всем, что есть плоть мира, и о душе его; и о светилах, и о бесчисленных звездах, сияющих во тьме... И говорил он нам о творении мира, о Великой Музыке и об иных мирах, мерцающих жемчужинами среди звезд Эа. И рассказывал он, как созданы были растения и живые существа, Старший Народ и Люди, и учил говорить с духами лесов, гор и вод, со зверями и птицами, слушать голоса земли, деревьев и трав, песни звезд и песни ветра. 
       Не единожды приходил он к нам, и ждали мы его, ибо жаждали новых знаний и радовались, открывая новое; а еще потому, что полюбили его. Но имени своего не открыл он нам, и называли мы его - Возлюбившим, и Учителем. И печалились мы, когда однажды ушел он, и не вернулся..." 
       Не знали люди имени Того, Кто Приходил, как не знали и того, кем был он; и многие называли его Богом Ночи, и многие имена давали ему. Эллири же звали его - Элго Тхорэ, что значит - Тот, кто слышит Мир, Пришедший в Ночи. 
       От Долины Пробуждения разошлись пути Людей, и каждый народ нашел землю, что стала домом им. Лишь Эллири были Странниками от начала. Долгие годы провели они в странствиях, и видели многие земли, но ни об одной не сказали - вот дом наш. И счастливы были они странствием, открывая для себя юный мир, тайны и чудеса его. И в пути застала их Ночь Великого Колдовства... 
       
       ...И кто-то воскликнул вдруг: 
       - Смотрите!.. 
       Распахнув огромные крылья, в ночном небе бесшумно парил Дракон. В лучах медно-медовой чешуя его мерцала бледным золотом; он танцевал, поставляя гибкое тело колдовскому свету, и люди услышали глухой мерный ритм чародейного танца. Они смотрели, не отводя глаз, поддавшись чарам Лунного Танца, и в сердцах их рождалась Музыка. Ночь пела, и раскрывались странные бледно светящиеся цветы, плыл в воздухе горьковатый печальный аромат, и звучала тихая мелодия флейты, и темно-огненными сполохами с отливом в червонное золото вплетались в нее пряные ноты цветов папоротника. Ночь звучала приглушенными аккордами органа - пели тысячелетние деревья, и танцевали духи леса, не таясь от людских глаз, и песни их были неотличимы от песен цветов и трав, и на фиолетово-черном бархате осеннего неба чертили странные руны звезды, и в колдовском танце кружил Дракон... 
       Иннирэ, Танцующая-под-Луной, вплела в волосы свои белые цветы-звезды, и вышла она, и повела танец; и духи леса танцевали с нею. И в ту ночь языком трав и цветов говорили люди, ибо не хотели звуком голоса нарушить тишину: цветы и травы были словами их, и звезды венчали их... 
       С той поры знаком высокой мудрости и магии Знания стал для Эллири танцующий в ночном небе дракон под короной из Семи звезд, венчанной - Одной, ярчайшей. 
       
       Так шли они по земле - Странники Звезды. И настал час, когда в странствиях своих увидели они в тишине полуночи Венец, опустившийся на седые горы севера, и как драгоценнейший камень в Короне Мира сияла Звезда. Так окончились их темные скитания по лику Арты, ибо Звезда указала им дорогу, и теперь знали они, куда идти. 
       Предания сохранили древние имена. Был один по имени Нэйир, Тот, кто указывает Путь. Говорят, когда смотрел на Звезду, говорил он - она болит и любит. И как-то раз, проведя ночь под открытым небом без сна, в странной светлой печали, пришел он к вождям и сказал: 
       - Я знаю - есть Земля-под-Звездой, и сердце мое зовет меня туда. Я хочу, я должен отыскать ее, сколь бы ни был долог путь. Кто пойдет со мною? 
       И поверили ему люди, ибо знали, что дальше других видит сердцем Нэйир. И пошли за ним, ибо и в их сердцах звучал зов Звезды. 
       Много дней и ночей, много лет шли они за Звездой. Песни о Великом Странствии прекрасны и печальны, полны тоски и ожидания, предчувствия и надежды, и в песнях этих звучит имя Звезды - Мельтор. Никто не знал, почему назвали ее Силой Любви, но никто и не спрашивал, ибо представить другого имени для Звезды они не могли: им дано было чувствовать больше, чем пока могли они осознать. 
       И хранят Песни Великого Странствия рассказ о людях в черных одеждах, чьи глаза сияли как звезды - о мудрых странниках, приходивших говорить с людьми, приносивших им свои песни, мудрость и знания. И имя их народа было похоже на то, которым называли себя Странники Звезды: Эллери Ахэ. 
      О КРЫЛАТЫХ КОНЯХ. 15 ГОД ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ
       Осенняя ночь была живой. Сторожко прислушиваясь к шагам времени - звуку мерно падающих с ветвей капель росы, - она застыла в ожидании чего-то, ведомого только ей. Ночь слушала Время. Двое слушал ночь. Медленно струился серебристыми лентам вечный туман долины Гэлломэ. Весной, летом и осенью травы здесь казались серебряными, словно подернутыми инеем; лишь здесь по весне расцветал тихо светящийся в ночи звездоцвет, что весенним колдовством мерцает в венках в День Серебра... Майя улыбнулся. Сейчас звезды цвели в небе, даже в ярком свете луны видны были знакомые очертания созвездий, а время от времени небо чертили белые молнии падающих звезд. "Наверно, и они теперь станут цветами..." Майя смотрел в небо, чувствуя, как овладевает им волшебное очарование ночи. Казалось, ночь была и будет всегда, а он так и остается в ней - вечно смотрящий в звездное небо. Там, наверху, летел ветер, скользили легкие полупрозрачные облака, иногда на мгновение скрывавшие темной вуалью драгоценные нити созвездий. 
       Внезапный порыв ветра взметнул волосы Майя вихрем - серебряным в свете луны. 
       - О чем ты молчишь? - тихо спросил Мелькор, коснувшись его плеча. Гортхауэр вздрогнул, словно просыпаясь: 
       - Я видел... или мне показалось? - растерянным полушепотом заговорил он. - Эти облака... наверное, они обманули меня... Знаешь, мне вдруг показалось, что там, в небе - конь. Облако, сгусток лунной осенней ночи - тело его, крылья - ветер небесный, грива - из тумана и росчерков падающих звезд, глаза - отражение луны в ночном озере... Я слышал его полет, его дыхание - словно порыв осеннего ветра... Учитель, как я хотел бы, чтобы это не было лишь видением... 
       - Это больше не видение. Смотри! 
       Мелькор указал куда-то в туман - и вот, плавно, бесшумно скользя над землей, возник крылатый конь, приблизился, неслышно переступая, и остановился рядом с ними, кося звездным глазом. Майя улыбнулся: 
       - Это ты сделал? Снова подарок? 
       - Нет, - Мелькор был серьезен. - Это ты сам. Просто - очень захотел... 
       
       Гортхауэр уже было собрался войти, но дорогу ему заступил Нээрэ. 
       - Властелин велел не тревожить, - пророкотал Балрог. 
       - А что случилось? 
       - Сказал - ему надо подумать. Ты уж извини, Гор... 
       Майя со вздохом устроился в углу: 
       - Подожду. Мне с Учителем посоветоваться... 
       Помолчали. 
       - Не понимаю, что с ним происходит, - пожаловался Гортхауэр. - Спору нет, эти маленькие - истинное чудо... но все же: вечно они вокруг него крутятся. И, кажется, он счастлив. Скоро, видно, и в замке спасения от них не будет! 
       - Вот-вот, - пробасил Балрог. - Давеча тоже вертелась тут одна малявочка. Тебе, спрашиваю, чего? А она мне так серьезно и отвечает: по важному, мол, делу к Учителю. И - шасть мимо меня! Я и слова сказать не успел... Ну, думаю, раз дело важное, может, и я понадоблюсь. Иду прямиком в мастерскую: он там эту штуку странную из дерева делал... ну, один из них на такой играет еще... 
       - Лютня, - подсказал Гортхауэр. 
       - Точно - лютня. Работа тонкая, понятное дело. Только Властелин, как малявочку эту увидел, заулыбался, сразу все в сторону... Дело важное! Она ему ягоды принесла! 
       Балрог замолк после необычно длинной тирады. 
       - Видел, - откликнулся Гортхауэр, - землянику. Я захожу - сидят они в мастерской, и - ну, я ушам своим не поверил - Учитель что-то ей поет. Тихо-тихо... - Майя невольно улыбнулся воспоминанию: голос у Мелькора был удивительно красивый. - Он же детям почти ни в чем не отказывает. Уверен: если завтра кто-нибудь захочет на драконе полетать, Учитель позволит. 
       - А дракон? - хмыкнул Балрог. 
       - Нет, я ему все скажу. Хватит, - решительно поднялся Майя, но тут в дверях появился, наконец, Мелькор. Лицо совершенно счастливое, глаза сияют: 
       - Знаешь, Ученик, я понял, какую сказку им расскажу. 
       - Ох, Учитель... - Гортхауэр улыбнулся. 
       
       Менее всего Гортхауэр ожидал застать такую картину. Он знал, что Мелькор непредсказуем; но то, что увидел теперь, настолько не вязалось с образом спокойного и мудрого Учителя, что Майя растерялся. Они... играли в снежки! Похоже, Мелькору доставалось больше прочих: разметавшиеся по плечам волосы его были осыпаны снегом, снегом был залеплен плащ. "Своеобразный способ выразить любовь к Учителю!" Впрочем самому Вале все происходящее доставляло удовольствие. Он смеялся - открыто и радостно, как умеют смеяться только дети; подбросил снежок в воздух, и тот рассыпался мерцающими звездами, озарившими мягким светом разрумянившиеся от игры лица Эллери. 
       - Учитель! - окликнул его Гортхауэр. 
       Тот обернулся и подошел к Ученику, на ходу стряхивая налипший на одежду снег. 
       - Что ты делаешь? Зачем? 
       Мелькор, едва успев заслониться от метко пущенного рукой Мастера снежка, ответил: 
       - Чтобы поднять людей, нужно делить с ними все: и горе, и радость, и труд, и веселье. Разве не так, Ученик? 
       - Да, Учитель, но все же... они же просто как дети, и ты... 
       Мелькор рассмеялся молодым, счастливым смехом: 
       - Почему бы и нет? Скажи честно: не хочется самому попробовать? 
       Гортхауэр смутился: 
       - Но ты ведь - Учитель... Как же они... Как же я... 
       Снежок, попавший ему в плечо, помешал Майя закончить фразу. 
       Гортхауэр нагнулся, зачерпнул ладонью пригоршню снега; второй снежок угодил ему в лоб. 
       - Ну, держитесь! Я ж вам!.. - с притворной яростью прорычал он. - Я тут по делу, а вы вот чем меня встречаете! 
       Увернуться Мастеру не удалось. 
       - А это от меня! - крикнул Мелькор, и снежок, коснувшись груди Сказителя, обратился в белую птицу. 
       Гортхауэр, повернув к Мелькору залепленное снегом лицо - Мастер Гэлеон в долгу не остался - предложил, широко улыбаясь: 
       - Ну что, Учитель, покажем им, на что мы способны? 
       Мелькор кивнул, изящно увернувшись от очередного снежного снаряда. 
       В руках Менестреля, снежок неожиданно обернулся горностаюшкой. Зверек замер столбиком на ладони Эльфа, поблескивая черными бусинками глаз, фыркнул, когда его осыпали снежинки, и юркнул под меховую куртку Менестреля. 
       - Развлекаешься, Учитель? - рассмеялся Гортхауэр. 
       
       ...К ночи собрались в доме Мага - греться у огня и сушить вымокшую одежду. Слушали Менестреля, пили горячее вино с пряностями. Мелькор, разглядывая окованную серебром чашу из оникса - дар Мастера - вполголоса говорил Гортхауэру: 
       - Конечно, простого заклятия довольно, чтобы прогнать холод, высушить одежду; Бессмертные могут вообще не ощущать стужи. Но разве не приятнее греться у огня в кругу друзей, пить доброе вино - хотя, по сути, тебе это и не нужно - просто слушать песни и вести беседу? 
       - Ты прав, Учитель, - задумчиво сказал Майя. - И я не могу понять: почему в Валимаре тебя называют Врагом? Почему говорят, что добро неведомо тебе, что ты не способен творить? Прости, если мои слова оскорбили тебя... но разве не проще жить, если понимаешь других, не похожих на тебя самого? Если не боишься? 
       - Я понял тебя. Беда в том, что они не хотят понимать. Тебе, конечно, не рассказывали, что я предлагал им союз? 
       - Нет... 
       - Неудивительно, - Мелькор грустно усмехнулся. - Что доброе может сделать Враг? Валар страшатся нарушить волю Эру. А союз со мной означает именно это. И, чтобы никто и помыслить не мог о таком, меня именуют врагом и отступником. Значит, ничего доброго не может быть ни в мыслях, ни в деяниях моих. 
       - Но ведь это не так! 
       - А ты можешь считать врагом того, кто умеет любить, как и ты; кто хочет видеть мир прекрасным, как и ты; кто умеет мыслить и чувствовать, как и ты; кто так же радуется способности творить? Кто, по сути желает того же, что и ты? 
       - Какой же это тогда враг? 
       - В том-то и дело, - Мелькор отпил глоток вина. 
       - Знаешь, - после минутного молчания тихо сказал Гортхауэр, - я пытаюсь представить себе Ауле, играющего в снежки со своими учениками. 
       - И что? - заинтересовался Вала. 
       - Не выходит, - вздохнул Майя. - Он не снизойдет. Наверное, ему никогда не придет в голову превратить комок снега в птицу. Ведь пользы от этого никакой. Просто красиво, интересно, забавно... А он - Великий Кузнец, потому и должен создавать только великое и нужное. К вящей славе Единого. А от такого - какая слава? Просто... на сердце теплее, что ли? Не знаю, как сказать... 
       Мелькор вздохнул: 
       - Когда-нибудь я расскажу тебе, что сделало Ауле таким... 
       
       - Странник! 
       Юноша обернулся. 
       - Слушай, Странник, что с твоими глазами? 
       Тот недоуменно пожал плечами: да вроде ничего особенного... Художник тихо рассмеялся: 
       - А глаза у тебя золотые... 
       - Что? - не понял Странник. 
       - Золотые, как мед, как восходящее солнце. Посмотри сам! 
       Странник хмыкнул: 
       - И ничего смешного. И нечему удивляться. У тебя вон - синие, у Мага - зеленые, как листва на солнце... 
       - Правда? - Художник вдруг посерьезнел. - Послушай, а почему? 
       - Разве не всегда так было? 
       - Нет... Были - серые, и у тебя, и у меня, и у него... Не понимаю. Может, Учитель ответит? 
       
       - Раньше как-то не до этого было... 
       - Мы только сейчас поняли... 
       - Может, ты знаешь? Глаза разные становятся, и волосы... Почему? 
       Вала улыбнулся. Какими разными они стали... Непокорные волнистые пряди темно-золотых волос разметались по плечам Странника, ведь он какой-то светлый, ясный и тонкий, как солнечный луч. У Художника взгляд цепкий и острый, но глаза - бархатисто-синие, как темный сапфир, а иссиня-черные волосы перехвачены узким кожаным ремешком. Он кажется старше: Странник в сравнении с ним - мальчишка совсем, хотя оба - из Изначальных. Но всем давно известно, что синеглазый Мастер Орэйн теряет и смелость, и уверенность, и суровость свою, стоит лишь появиться рядом маленькой хрупкой Халиэ - искусной вышивальнице и ткачихе. 
       - Почему, Учитель? 
       - Просто - вы Люди. А люди все разные, непохожи друг на друга, как листья дерева, как звезды... 
       "Вы - Люди. Такие, какие виделись мне, когда я слышал Песнь Эа. Только они волей Эру будут недолговечны, как искры костра, и смогу ли я вернуть им то, что отнял он? Или дар свободы обернется для них карой и горем? Неужели в этом Эру окажется сильнее?" 
       
       Разговор получился неожиданным. 
       - Скажи, Гортхауэр, а другие Творцы Мира, те, что живут в Валиноре, они красивы? 
       Он надолго задумался, в первый раз с изумлением осознав, что теперь безупречные лица Валар вовсе не кажутся ему прекрасными. Ни одной неверной черты, словно кто-то задался целью изобразить безупречную красоту, и это ему удалось, но в погоне за точностью и чистотой линий исчезло что-то главное, столь важное, сколь и неуловимое, и в этих лицах не было жизни. Все Валар были разными и - схожими, хотя отличались ростом и чертами лица, цветом волос и глаз. Впрочем, почти все... 
       Нет, те, кого видел он вокруг теперь, стократ прекраснее. И смуглый золотоглазый мечтатель Странник, и широкоплечий насмешливый Оружейник, Гэллор-Маг, всегда задумчивый и сосредоточенный, и порывистая Аллуа, и почти величественная Оннэле Кьолла... 
       - А Валиэр? 
       Пожалуй, красивыми можно было бы назвать двоих: Ниенну и Эстэ. Именно потому, что на их лицах оставили след чувства. Но венец завершенности, совершенная Королева Мира - кто из Людей назовет прекрасной - ее? 
       - И Король... младший брат Учителя? 
       Манве. Странно: огромные сияющие глаза и длинные ресницы не делают старшего брата менее мужественным, а черты младшего почти женственны - почему? Снова что-то неуловимое... 
       - Послушай, Гортхауэр... я только сейчас подумал... - Странник выглядел смущенным. - Какого же цвета глаза у Учителя? 
       А правда - какого? Светло-серые? Зеленые? Голубые? Разве различишь цвет звезд?.. Ему приходили в голову только сравнения: небо, море, звезды... Но ведь небо не всегда голубое, не всегда зелеными кажутся воды моря... Молния?.. Лед?.. Сталь?.. 
       - Не знаю. Я не знаю. 
       
       Разными были они - Ученики Мелькора, Эллери Ахэ. Были те, под чьими руками начинал петь металл и оживал камень. Были понимавшие язык зверей и птиц, деревьев и трав, и те, кто умел читать Книгу Ночи... И тот, кто лучше прочих умел слагать песни, звался - Черным Менестрелем. Девятилучевая крылатая звезда была знаком его: совершенствование души, путь крылатого сердца. Похожи и непохожи были его баллады на те, что пел Золотоокий Майя; может, потому, что жила в них неведомая печаль. И туманились глаза тех, кто слышал песни его. И тот, кто видел знаки Тьмы, нашел способ записывать мысли. Он создал знаки тай-ан, что можно было писать на пергаменте пером и кистью, и те, что можно было высекать на камне и вырезать на дереве. И среди Эльфов Тьмы носил он имя Книжника. 
       И тот, кто слышал песни земли, облекал их в форму сказок - странных и мудрых, радостных и печальных. Так говорил он: "Наши дети полюбят эти сказки; когда начинаешь открывать для себя мир, он кажется полным чудес и загадок - пусть же будет так в тех историях, что будут рассказаны им..." Мелькор улыбался, слушая его; и назвали его - Сказитель. 
       Разными были они, но схожими в одном: все они называли себя Людьми, ибо, хотя и были изначально Эльфами, избрали они путь Смертных; но жизнь их была столь же долгой, сколь жизнь Перворожденных, и усталость не касалась их - разве успеешь устать, когда вокруг столько неизвестного, нового и прекрасного? И мир ждет прикосновения твоих рук, и радуется тебе, и твое сердце открыто ему... 
       И радовался Учитель, видя, как растет мудрость и понимание учеников его. 
       И был в Арте мир. Но недолго длился он. 
     
Категория: Черная книга Арды | Добавил: Henrik
Просмотров: 1171 | Загрузок: 0 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 1.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Категории раздела
Черная книга Арды [35]
Сатанинская библия [11]
Записная книжка Дьявола [1]
Библия проклятых [3]
Черная книга Сатаны [15]
Valentin Scavr [15]
ЭЗОДЭРА [13]
Книги [5]
Скачать книги по бизнесу и мотивации
Скачать книги [79]
скачать книги по сатанизму, черной и сатанинской магии, некромантии -Сатанинская библия; -Черная книга Сатаны; -Маледиктум; -Черный Псалтырь; -Черная книга Арды4 -и многое другое.
Откровение Иоанна Богослова [2]
Spatha Luciferi [14]
Черный псалтырь [1]
оружие (книги) [1]
книги по оружейной тематике, скачать
Хаос [5]
Все, посвященное Хаосу. Книги. Магия
Чернокнижие [61]
Liber Azerate [40]
Антикосмический сатанизм и Хаос
Маньяки [6]
Биографии маньяков и серийный убийц
Художественная литература [67]
Все книги Лавкрафта, Эдгара Аллана По, Стивена Кинга и книги других авторов.
Полезные программы [4]
Программки, полезные для ритуалов и не только.
Омен 1-4 [1]
Фильмы о Нем [4]
Музыка [0]
Мелодии ужаса
Игры Тьмы [0]
Вуду [0]
Поиск
Наш опрос

Мини-чат

Друзья сайта
  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Создать свой чат - это просто.

    Copyright SatanCorp © 2020 | Бесплатный хостинг uCoz